Новое тело для попаданки - Ариана Рос

возвращения. И я принял это. Правда принял. Но где-то глубоко внутри всё равно саднит — не от ревности, нет. От понимания, что я никогда не чувствовал ничего подобного. Ни к кому. Ещё не был также счастлив.

— Ты чего тут один стоишь? — раздаётся звонкий голос за спиной.

Я оборачиваюсь. Элла. Раскрасневшаяся, с бокалом вина в руке. Волосы выбились из причёски, глаза блестят.

— Да вот, решил передохнуть, — уклончиво отвечаю я.

— Передохнуть? На свадьбе? — она фыркает, — Это не годится. Идём танцевать!

Я качаю головой.

— Я не танцую.

— А придётся.

Она хватает меня за руку и тащит почти в самый центр зала. Я не сопротивляюсь. Она лёгкая, смешливая, и от неё пахнет цветочными духами..

Мы кружимся в танце. Движения простые, я почти не сбиваюсь. Элла смотрит на меня снизу вверх — у неё удивительные глаза, зелёные, с золотистыми искорками у зрачка. Раньше я не замечал. Вернее, замечал, но не придавал значения.

— Ты сегодня какая-то другая, — говорю я.

— Какая?

— Не знаю. Более...

— Красивая? — она лукаво улыбается.

— Нет. То есть да, красивая, конечно. Но не только. Ты увереннее, что ли.

— Может, это платье, — она пожимает плечами.

— Может, не в платье дело.

Она краснеет. Опускает глаза. Я вдруг понимаю, что всё это время она была рядом. Помогала в лазарете, поддерживала, когда я переживал. И я не замечал. А теперь — заметил.

— Знаешь, — говорю я, когда музыка заканчивается, — тут недалеко есть сад. Том теперь повсюду выращивает свои виверны. Ночью они восхитительно светятся. Хочешь посмотреть?

Элла поднимает глаза. Удивлённые. Радостные.

— Хочу!

Мы выходим из зала. Ночной воздух прохладный, пахнет цветами и свежей травой. В саду действительно красиво — розовые виверны мерцают в темноте, как крошечные звёзды.

— Красиво, — шепчет Элла.

— Очень, — отвечаю я.

И сам не понимаю, говорю ли я о цветах.

Элла улыбается — той самой улыбкой, которую я видел сотни раз, но никогда не замечал по-настоящему. Она протягивает руку и срывает одну виверну. Лепестки мерцают, как живое золото.

— Знаешь, о чём я мечтаю? — спрашивает она.

— О чём?

— Окончить Академию. Стать целительницей. И, может быть, когда-нибудь... выйти замуж. За хорошего человека.

Я смотрю на неё. На золотистые искорки в зелёных глазах. На то, как она прижимает светящийся цветок к груди.

— Может быть, этот человек уже рядом, — говорю я, подмигивая, — Просто ты не замечаешь.

Она поднимает глаза. И в этом взгляде столько надежды, что у меня перехватывает дыхание.

*

Мара

Первый танец. Волшебная музыка льётся откуда-то из-под потолка сама собой, невидимый оркестр играет что-то медленное, тягучее, и мы кружимся в центре зала. Рука Роберта лежит на моей талии — горячая, уверенная. Моя — на его плече. Я чувствую, как перекатываются мышцы под тканью праздничного камзола.

Он наклоняется ближе. Его дыхание касается моего уха.

— Ты самая красивая женщина в этом мире, — шепчет он и от этого я чувствую мурашки на затылке.

— Ты преувеличиваешь.

— Я никогда не преувеличиваю. Ты же знаешь — я врач. Я привык оперировать фактами.

Я смеюсь, но смех обрывается, когда его пальцы чуть сильнее сжимаются на моей талии. Он притягивает меня ближе — так близко, что я чувствую жар его тела сквозь все слои одежды. Его сердце колотится в груди — быстро, гулко, в унисон с моим.

— Я хочу тебя прямо сейчас, — говорит он.

Не шепчет — говорит. Открыто. Прямо. В его серых глазах пляшет огонь. Тот самый, драконий, но сейчас он не пугает. Сейчас он зовёт. Обещает.

— Сегодня я покажу тебе то, чему не учат в медицинском университете и что не под силу ни одному магу этого мира.

Я поднимаю глаза. Мои губы сами собой приоткрываются.

— И что же ты умеешь? — спрашиваю я, и в моём голосе прорезаются игривые нотки, — Кроме операций и превращения в дракона?

Он наклоняется ниже. Его губы почти касаются моего уха. Дыхание горячее, прерывистое.

— О, ты даже не представляешь, — мурлычет он, и от этого низкого, вибрирующего голоса в животе разливается тепло, — Я умею летать. Умею дышать огнём. Умею залечивать раны, — он делает паузу, и я чувствую, как его пальцы чуть сильнее сжимаются на моей талии, — Но сегодня ночью я покажу тебе ещё кое-что. Хочешь?

— Хочу, — выдыхаю я.

— Тогда пойдём.

Мы уходим из зала, не прощаясь. Гости не замечают. Только подвыпивший и очень весёлый Том что-то кричит вслед — кажется, шутку про то, что молодожёнам пора плодить новых драконов. Я не слушаю. Я вижу только моего Роберта.

Наши покои. Дверь закрывается. Он разворачивает меня к себе, прижимает к стене и целует — жадно, глубоко. Его руки уже ловко распускают шнуровку на моём платье. Ткань соскальзывает с плеч. Я тянусь к завязкам его камзола — пальцы дрожат, но я справляюсь. Наша одежда летит на пол. Мы раздеваем друг друга — молча, жадно, без слов. Горячая кожа, сбитое дыхание, стук сердец.

Мы движемся к ванной комнате, не прерывая поцелуев. Его руки скользят по моей спине. Мои — по его груди. Горячая вода в купели, мягкий пар, запах трав — всё это где-то на периферии сознания. Главное — он. Его тело. Его губы. Его руки, которые уже опускают меня в воду.

Я сажусь спиной к его груди, и он обнимает меня. Его руки скользят по моим плечам, ключицам, груди. Моют. Ласкают. Доводят до дрожи. Я чувствую его возбуждение — твёрдое, горячее, прижатое к моей пояснице. Но он не торопится. Он выдерживает паузу. На грани.

— Ты меня с ума сводишь, — шепчу я.

— Это взаимно, — жарко отвечает он.

Я поворачиваюсь в его руках, сажусь лицом к лицу, обхватывая его бедрами. Вода стекает по нашим телам. Я обнимаю его плечи, прижимаюсь грудью к его груди. Целую глубоко, жарко. Его руки сжимаются на моих бёдрах.

— Всё, — выдыхает он, — Ещё минута — и я возьму тебя прямо здесь.

— Так возьми.

— Нет. Я хочу, чтобы это было в нашей супружеской постели.

Он подхватывает меня под бёдра и поднимается. Вода струится с нас ручьями, но нам всё равно. Роберт несёт меня в