Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

– Неправда, да?

Он взрывается таким хохотом, что даже стекла дрожат. От смеси стыда и испуга у меня увлажняются глаза, и приходится часто-часто моргать, чтобы не разреветься. Феликс подумает, что я не только тупая, но и сумасшедшая.

– Прости, – постепенно успокаивается он, – прости, что так… Ставлю десятку, ты слышала это от парня.

– Почему сразу…

– Потому что если какой-то дятел тебе это продал, значит, просто хотел затащить тебя в постель.

Его лицо становится серьезным.

– Полная чушь. Если ты про стояк, то он у меня каждое утро. Иногда дважды подряд. И еще пару раз в течение дня бывает. И так с тринадцати лет, понимаешь? Если бы нужно было каждый раз обязательно кончать, у меня бы уже член стерся.

Вот теперь мое лицо полыхает, я даже закрываю щеки руками, чтобы не было заметно. Он так честно и просто об этом говорит? И так откровенно? Весь разговор начинает ощущаться неприличным – и это я не девочка из частной школы! Но даже для меня слишком.

– Так что ответ на твой вопрос – нет, это не вредно, – подмигивает Феликс. – Хотя если ты начнешь дразниться, мне будет тяжело. Может, даже расплачусь.

Стоило догадаться. Дон придумывал для меня сказки, чтобы получать секс по щелчку. Наверное, мне даже повезло, что он не был совсем отбитым извращенцем: кто знает, какие еще мерзости он мог бы с меня потребовать под предлогом «здоровья».

– Спасибо, что рассказал, – отвечаю наконец я.

И спасибо, что не стал поддерживать идею, которая могла бы дать ему самому кучу выгод.

Феликс заметил мою панику и остановился, хотя – и я это точно знаю – был готов заняться со мной сексом. Он даже сам одел меня. И успокоил.

Не встречала ни одного парня, похожего на него. Кажется, мне очень повезло, что Феликс тогда позвал меня на свидание. Даже пусть он и бандит, который бросил школу, ведет он себя куда достойнее, чем умный и очень хорошо образованный учитель информатики.

Какое-то теплое чувство внутри заставляет меня подняться и подойти к Феликсу. Не говоря ни слова, я залезаю к нему на колени и прижимаюсь всем телом. Его руки обхватывают меня, как кокон, и от внезапно накатившего ощущения безопасности я начинаю неконтролируемо плакать.

– Ну что ты, – ласково говорит он и гладит меня по волосам, – я же ничего такого не сказал.

Он просто был со мной честным. И это то, что люди в моей прошлой жизни обычно не делали.

Мы сидим так долго. Он молчит, давая мне успокоиться, но как только слезы стихают, начинает приподнимать по очереди колени, подбрасывая меня каждый раз, как мяч.

– Лили, не плачь, – просит Феликс. – И вообще, я чего-то не пойму: пришел к девушке с лучшим музыкальным вкусом в Бистоне, а она не включает мне свою музыку.

Я смеюсь этому шуточному упреку и поднимаю голову, чтобы посмотреть на Феликса.

– Если я включу музыку, мы будем танцевать.

– Ты – точно, – улыбается он. – А я не умею.

– Мне все равно, умеешь или нет, танцевать придется.

Я выбираюсь из его крепких объятий, вытираю мокрое от слез лицо и быстро нахожу среди своих дисков самый веселый. Через минуту, когда комнату начинают заполнять звуки Placebo, возвращаюсь к креслу и протягиваю Феликсу руки.

– Нет, – строго говорит он.

– Не знаю, что значит это слово, – смеюсь я, – но если ты не хочешь, чтобы я плакала, мы идем танцевать!

– Какая ты нечестная, – задыхается от возмущения он. – Это шантаж!

Но теперь он поднимается и сначала переминается с ноги на ногу, внимательно глядя, как танцую я, а потом музыка забирает и его в свой мир. Феликс втягивается в ритм, отпускает собственные представления о том, что умеет, и просто двигается так, словно мелодия сама говорит ему, что делать.

Маски окончательно спадают. Сейчас мы – самые настоящие, такие, какими родились и выросли, такие, какими должны быть. Когда трек сменяется на медленный, Феликс сам притягивает меня в объятия и, не переставая раскачиваться под музыку, зарывается носом в мои волосы.

– Мне с тобой хорошо, – говорит он мне на ухо. – Никогда не заканчивайся, Лили. Мне ни с кем не бывает так хорошо.

И потом вдруг добавляет совсем странное:

– Обещаю, что вернусь завтра. К тебе.

Глава 17

Феликс

Холбек-Парк

Удивительно, но я совсем не переживаю о том, что нас ждет. Все запланированное сейчас ощущается как обычная работа, которую нужно сделать, только и всего. Даже путь мне уже знаком.

Я пообещал Лили вернуться сегодня и собираюсь сдержать свое слово. Так что сейчас, пока мы ждем Мура у входа в парк, я могу заняться тем, о чем просил Кемал: поддержать свою банду.

– Все будет нормально, – говорю я. – План надежный, нас не ждут. Зашли, сделали дело, вышли, обратно тем же путем.

Роб поворачивается ко мне, слепо щурясь в предрассветной темноте.

– Ты это нам?

– А кому еще? Не нервничайте.

– Пока ты не сказал, я не нервничал, – признается Тристан. – А теперь боюсь, что у тебя подтекает крыша.

– Ага, – вздыхает Джей. – Кто-нибудь, верните старого Феликса, который ворчал. С ним спокойнее.

– Ой, идите вы в жопу, – раздраженно отвечаю я. – Как вас, дебилов, поддерживать?

– Вот, уже лучше, – радостно откликается Тристан. – Так больше на тебя похоже.

Тихий смех Кемала, стоящего справа от меня, заставляет закатить глаза. Еще один комик.

– На месте, – возникает из-за угла фигура Мура. – Готов.

Мы не повторяем план и вообще обходимся без лишних слов: проверяем оружие, перехватив его поудобнее, и разделяемся на две группы.

Сейчас прятаться почти ни к чему: даже если мы наткнемся на кого-то из ямайцев, нас все равно будет больше. Впрочем, вряд ли: они готовятся напасть завтра утром, а значит, сейчас должны спать.

Две группы двигаются в разные стороны: Мур, Джей и Тристан должны обойти кладбище по парку и ждать сигнала, прячась за магазином. Я веду Роба, Кемала и Маккормака своим старым путем.

Мы с Кемалом вдвоем уходим чуть вперед, договорившись, что остановимся у того места, где нужно будет перелезать. Толпиться в темноте нет смысла: дорога прямая, не потеряемся.

Как только оказываемся достаточно далеко, чтобы Роб и Мак не могли слышать разговор, Кемал задумчиво прочищает горло, и я уже знаю, что он хочет обсудить.

– Слушай, – тихо говорит он. – По поводу того, вчерашнего…

– Не мое дело, – так же полушепотом отвечаю я. –