Тень и пламя - Рина Рофи

— Ты воспользовался тем, что я пришла! Воспользовался моим... моим смятением! И теперь ведешь себя так, будто это было что-то обыденное! А для меня это было... это было...

Я не смогла подобрать слов, сдавив горло комом. Это было насилием и это было желанным. Унижением и капитуляцией. И этот ужасный парадокс разрывал меня изнутри.

— Это было что? — он сделал шаг вперёд, его глаза вспыхнули. — Говори! Это было что, Лиля? Потому что я помню всё иначе! Я помню, как ты стояла и дрожала. Но не от страха. А от желания. Я помню, как твоё тело откликалось на каждый мой палец. А до этого... — его голос стал тише, но от этого ещё более опасным, — твои пальцы обхватили мой член совсем не сопротивляясь. Ты сама его дрочила, пока я не кончил. Или ты уже успела это вычеркнуть из памяти, как неудобный факт?

Его слова ударили, как пощёчина. Они были грубыми, откровенными и... правдивыми. Я чувствовала, как горит лицо, но отступать было некуда.

— Я не хотела этого! — выкрикнула я, но в моём голосе прозвучала фальшь, которую он, конечно же, уловил. — Ты заставил меня! Ты воспользовался своей силой!

— Я заставил? — он рассмеялся, коротко и жёстко. — Я лишь мягко направлял твою руку, Лиля. И ты не отдернула её. Ты продолжала. Твои пальцы сжимали меня так, будто боялись, что я исчезну. Так кто кем воспользовался? Кто довёл до всего?

Воздух в холле сгустился до предела, став тягучим и горьким от наших слов. Его обвинение повисло между нами, звеня оголённой правдой, которую я так отчаянно пыталась похоронить под слоями гнева и обиды.

— Я не отдернула руку, потому что была в шоке! — мои слова прозвучали слабо, почти детски жалко. — Ты... ты всё перевернул! Ты втолкнул меня в какую-то воронку, из которой я не могла выбраться!

— Воронку? — он фыркнул, но в его глах уже не было насмешки, а лишь усталое разочарование. — Или ты просто испугалась того, что увидела в себе? Испугалась, что твоё тело хочет меня так же сильно, как моё — тебя? Что эта связь — не игра и не война, а нечто гораздо большее?

Он снова шагнул вперёд, и на этот раз я не отступила. Мы стояли так близко, что наши дыхания смешивались.

— Ты думаешь, мне легко? — его голос снова сорвался на шёпот, но теперь в нём слышалась хриплая боль. — Каждый день видеть тебя. Чувствовать твой запах. Знать, что ты где-то рядом, и сдерживать своего зверя, который рвётся к тебя, чтобы не напугать снова? Я неделю ходил по лезвию ножа, Лиля! А ты молчала. Ты пряталась. И это больнее, чем любое «нет».

Его слова били прямо в цель, разбивая мои хрупкие защиты в пух и прах. Я видела его напряжение. Видела, как он сжимает кулаки, проходя мимо. Видела, как его взгляд ищет меня в толпе, полный той же муки, что была во мне.

— Я... я не знала, что сказать, — прошептала я, и мои глаза наполнились предательской влагой. — Я боялась. Боялась этой... силы между нами. Боялась, что если сделаю шаг, то уже не смогу остановиться. И ты... ты не предлагал шагов, Рэй! Ты брал! Ты врывался! Ты заставлял!

— Потому что иначе ты бы до сих пор убегала! — он почти крикнул, и его руки схватили меня за плечи, не больно, но твёрдо, приковывая к месту. — Смотри на меня! Смотри и скажи честно, глядя в глаза. Скажи, что в тот момент, в моей комнате, ты не чувствовала ничего. Что не было ни капли желания. Ни единой искры. Скажи, что ты не кончила, стоя у меня в объятиях. Скажи это, и я отпущу тебя. Я отступлю. Навсегда.

Его взгляд был бездонным, зелёным омутом, в котором тонули все мои лживые оправдания. Я пыталась открыть рот, чтобы выкрикнуть «нет», чтобы солгать, чтобы спастись. Но слова застряли в горле, преданные дрожью, что пробежала по моему телу при одном лишь воспоминании о тех спазмах, что свели меня тогда в его объятиях.

Слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец, покатились по щекам. Я не смогла вымолвить ни слова. Мое молчание стало самым честным ответом.

Рэй медленно выдохнул, и его хватка на моих плечах ослабла, стала почти нежной.

— Вот и всё, — тихо произнёс он. — Война окончена, Лиля. Пора принимать мир.

В эту минуту Рэй посмотрел мне за спину, и его взгляд резко сменился. Вся боль, ярость и уязвимость в его глазах исчезли, сменившись жёсткой, почти животной концентрацией. Его пальцы разжали мои плечи, и он выпрямился во весь свой рост, подбородок гордо поднят.

Я обернулась, последовав за его взглядом и тут же вытерла слезы.

Наши отцы возвращались. Артур и Оскар. Они не шли рядом — они двигались параллельно, как два корабля, готовых сцепиться в бою. Лица обоих были каменными масками, но по напряжённой атмосфере вокруг них было ясно — никакого соглашения они не достигли. Было лишь хрупкое, зыбкое перемирие, висящее на волоске. Рэй стоял на шаг позади. Он больше не был просто разгневанным парнем. В эту секунду он был Наследником. Готовым защищать свою территорию. Свою стаю. Свою... Луну. Его взгляд, тяжёлый и неотрывный, встретился со взглядом Оскара. И в этой молчаливой коммуникации между отцом и сыном прошёл целый разговор. Вызов. Утверждение. Предупреждение.

Затем его глаза скользнули на моего отца. И здесь уже не было вызова. Был холодный, безмолвный расчёт и готовность принять любой вердикт. Но и отступить — тоже.

Артур Теневой остановился в нескольких шагах, его глаза медленно обошли Рэя с ног до головы, а затем уставились на меня. В них читался вопрос, и последний шанс дать свой ответ. Судный день для нас двоих наступал прямо сейчас.

— Лиля, всё хорошо? — мягкий голос матери прозвучал рядом. Леся с Авророй подошли к нам, закончив свою прогулку. Взгляд мамы скользнул по моему лицу, по напряжённой позе Рэя, по каменным лицам наших отцов.

— Да, — выдохнула я, и это короткое слово было самым честным за последнее время. Всё было далеко не хорошо. Всё было сложно, страшно и запутанно. Но в этом хаосе вдруг появилась крошечная точка опоры. Правда, вытащенная на свет Рэем.

Артур Теневой медленно кивнул, его взгляд всё ещё был