Лишняя дочь или шухер в монастыре. - Людмила Вовченко

сырой ветер, ни ранний час, ни перспектива провести день среди упрямых моряков и ещё более упрямых счетоводов.Он держал в руках свернутые бумаги и смотрел на «Санта Лукрецию» так, будто видел не корабль, а расклад сил.— Вы опять не спали, — сказал он, не поворачивая головы.— Вы тоже.— Я мужчина. Мне полагается делать вид, что я бодр.— Скучное преимущество.— А вам полагается делать вид, что вы отдыхали.— Не люблю лицемерие с утра.Он только едва заметно хмыкнул.На палубе уже ждал Руджеро. Капитан тоже был там — мрачный, с лицом человека, который всю ночь думал о том, не обернётся ли молодая хозяйка проклятием на его голову. С матросами Ливия пока была осторожна. Не мягка — осторожна. Она слишком хорошо знала, что людьми, которые привыкли жить на силе и привычке, нельзя управлять одним только приказом. Им надо сначала показать, что ты не испугаешься, потом — что ты не дура, а уже потом — что ты полезнее, чем раздражаешь.Это она и собиралась сделать.— С чего начнём? — спросил Адриано.Ливия посмотрела на корабль. Потом на причал. Потом на контору, где сидел Марко со своими записями.— С того, что я хочу видеть всё вместе.— В каком смысле?— Мне нужны люди, бумаги и груз в одной картине. Пока они лежат у меня в голове кусками. А я не люблю куски.— Прекрасная формулировка.— Я вообще прекрасна по утрам.Он повернул к ней голову. Серые глаза скользнули по её лицу — быстро, но слишком внимательно для случайного взгляда.— Иногда вы даже правы, — сказал он.— Осторожнее. Я могу решить, что вы начали меня ценить.— Вы и так уже это решили.Ливия усмехнулась и пошла к трапу.На палубе «Санта Лукреции» было холоднее, чем на берегу. Ветер свободно гулял между снастями, трогал полы плащей, выбивал из-под покрывала тонкие пряди волос. Доски под ногами были влажными. Канаты — тёмными от росы и соли. Где-то у кормы скрипел блок. На носу ругались два матроса, перекатывая бочку.Капитан ждал их у мачты.— Синьора, — сказал он без прежнего вызова, но и без любезности. — Синьор делла Ровере.— Капитан, — кивнула Ливия. — Сегодня вы мне покажете не корабль. Сегодня вы мне покажете, где у вас деньги.Он моргнул.Руджеро тихо отвёл глаза, пряча ухмылку.— Деньги в конторе, — сухо сказал капитан.— Нет. В конторе — записи. Деньги у вас всегда или в грузах, или в людях, или в том, что между ними теряется.Капитан несколько секунд смотрел на неё так, будто решал, обидеться или признать, что формулировка удачная.Потом коротко кивнул.— Хорошо. Тогда с людей и начнём.Это было неожиданно.Ливия приподняла бровь.— Я слушаю.Капитан махнул рукой Руджеро.— Позови старших.Через несколько минут у мачты уже стояли те, на ком держалась «Санта Лукреция»: Руджеро, старший рулевой Андреа, сухой как жердь; бочкарь Пьетро с огромными красными руками; плотник Лучо с вечно насупленными бровями; и молодой Томмазо, который, как поняла Ливия, выполнял сразу три чужих работы, потому что был достаточно ловким и ещё не научился отказываться.Ливия посмотрела на них, заложив ладони за спину.— Хорошо. Теперь говорите.— Что именно? — спросил капитан.— Где у вас воруют время.Мужчины переглянулись.Адриано стоял чуть в стороне и молчал. Только наблюдал. Как всегда.— Не деньги? — осторожно уточнил Руджеро.— Деньги потом. Сначала время. Потому что деньги обычно прячутся там, где всё и так идёт через одно место.Томмазо резко опустил голову, чтобы скрыть смех.Капитан потер подбородок.— Разгрузка, — сказал он после паузы. — Иногда теряем полдня, пока телеги подтянутся.— Почему?— Потому что купцы торгуются до последнего.— И вы их ждёте?— А что ещё делать?— Ставить условия заранее, — сказала Ливия. — Следующий.Плотник Лучо хмуро добавил:— С канатами. Вечно приходится чинить одно и то же, потому что их не сушат как надо.— Почему не сушат?— Потому что нет места.Ливия окинула взглядом палубу, мачты, борт, корму.— Место есть. Нет привычки.Лучо посмотрел на неё уже внимательнее.— Может быть.— Не может быть. Дальше.Андреа пожал плечом.— Иногда писарь затягивает с отметками по грузу. Пока он там распишется, пока посчитает, мы уже могли бы половину снять.Вот.Ливия медленно повернула голову к Адриано.Он поймал её взгляд и чуть кивнул.Да.Они оба подумали об одном и том же.Марко.— Хорошо, — сказала она. — Значит, после палубы мы идём в контору и выясняем, почему ваш писарь думает медленнее дождя.Капитан неожиданно усмехнулся.— Синьора, вы точно не служили на судне?— Нет.— Жаль. Половина наших бы вас боялась, а вторая половина работала бы быстрее.— Не льстите, капитан. Я ещё не решила, нравитесь ли вы мне.— Взаимно.Вот теперь это уже было похоже на начало нормальных отношений.Контора встретила их запахом воска, мокрой бумаги, старого вина и человеческой хитрости.Марко сидел за столом и выглядел так, будто надеялся отсидеться за пером, чернилами и своей важной ролью посредника между цифрами и реальностью. Увидев их, он поднялся. Слишком быстро. Слишком вежливо.— Синьора. Синьор делла Ровере. Капитан.— Сядьте, — сказала Ливия.Он моргнул.— Простите?— Сядьте и достаньте все записи по разгрузке за последние три месяца. И отдельно — все задержки, если вы их вообще удосужились фиксировать.Марко посмотрел на Адриано. Потом на капитана. Потом снова на неё.— Это необычный способ вести разговор.— А необычный способ терять чужие деньги — это, значит, нормально?У него дёрнулась щека.— Вы меня обвиняете?— Пока что — нет. Пока что я пытаюсь понять, вы глупый или хитрый. Это разные категории неприятностей.Капитан кашлянул. Лучо тихо выдохнул носом. Руджеро уткнулся взглядом в пол.Марко медленно сел.— Хорошо.— Вот и прекрасно.Она подошла к столу, пододвинула к себе стопку дощечек, потом свитки. Пальцы двигались быстро, уверенно. Она уже вошла в это состояние — то самое, когда слышишь только полезные звуки и игнорируешь всё лишнее. Шорох бумаги. Скрип пера. Чужое дыхание. Стук ветра в ставню.— Здесь, — сказала она через несколько минут. — Две разгрузки ткани в один и тот же день. На одну — четыре часа, на вторую — почти семь. Почему?Марко облизнул губы.— Людей не хватило.Капитан резко повернул голову.— Мне об этом никто не сказал.— Я думал, вы знаете.— Я не думаю, — сказала Ливия, не поднимая глаз от записей. — Я вижу. А вижу я, что во второй разгрузке вы списали больше денег на наёмных людей, но в примечаниях нет ни одного имени.Марко молчал.— Где имена?— Возможно... их не записали.Она подняла голову.— Кто?Марко открыл рот.Закрыл.Адриано очень спокойно сказал:— Отвечайте.— Я.— Почему? — спросила Ливия.— Это была