Лишняя дочь или шухер в монастыре. - Людмила Вовченко

груди и посмотрел вперёд, на воду.— Вы сегодня были хороши.— Опять?— Опять.— Вы делаете это нарочно.— Что?— Говорите мне приятные вещи так, будто это допрос.— И всё равно вам нравится.Ливия прищурилась.— Опасная самоуверенность.— Нет. Наблюдение.— Ненавижу это ваше слово.— Я знаю.Они стояли рядом молча.Ветер тянул плащ за спину. Солёные брызги иногда долетали до лица. Ниже по молу двое рыбаков спорили, чей сын глупее. В порту звенел металл.— Я сегодня подумала одну вещь, — сказала Ливия.— Какую?— Что мне нравится, когда вы становитесь на мою сторону. Даже если я могу справиться сама.Он не ответил сразу.— И это вас раздражает, — сказал он наконец.— Да.— Почему?Она фыркнула.— Потому что я привыкла быть одна.— А теперь?— А теперь мне приходится привыкать к тому, что рядом есть мужчина, который иногда полезнее моего собственного упрямства.Он медленно повернул к ней голову.— “Иногда”?— Не зазнавайтесь.— Даже не собирался.Она улыбнулась. Слабо. Почти устало.— Ладно. Часто.Вот тут он замолчал уже иначе. Не потому, что не нашёл слов. А потому, что слишком хорошо нашёл.Ливия чувствовала это почти кожей.— Не смотрите так, — сказала она тихо.— Как?— Как будто собираетесь сказать что-то серьёзное.— А если собираюсь?Она подняла подбородок.— Тогда не сейчас.— Почему?— Потому что у меня в голове два корабля, один писарь-вор, одна тётка и слишком много будущего. Мне некуда ещё и вас.Он смотрел на неё долго.Потом медленно кивнул.— Честно.— Я же говорила.— Значит, подожду.У неё сбилось дыхание.Совсем чуть-чуть.— Это очень опасная фраза, Адриано.— Я знаю.И то, как он произнёс её имя утром, и как она сейчас произнесла его в ответ, уже не было случайностью.Они оба это понимали.Она отвернулась к морю.— Хорошо, — сказала. — Тогда пока будем вести себя разумно.— У вас это получится?— Нет.— У меня тоже.И вот тогда они оба рассмеялись. Негромко. Почти облегчённо.Потому что в этой правде было слишком много спасительного.На следующий день Ливия занялась вторым кораблём ещё до его прихода.Она отправила гонца в Анкону с письмом.Поговорила с капитаном «Санта Лукреции».Составила для Руджеро список того, что должно быть в новых учётных записях.Переругалась с портовым приказчиком из-за платы за стоянку.И к полудню уже выглядела так, будто прожила в Римини не сутки, а месяц.Серафина наблюдала за ней, стоя в дверях кухни.— Ты как огонь, — сказала она. — Пока не тронешь — красиво. А как подойдёшь ближе, сразу жарко.— Спасибо.— Это не похвала.— Я уже поняла, что в этих краях все умеют любить только через ворчание.Серафина посмотрела на Адриано, который как раз вошёл с улицы.— Некоторые тут даже не скрывают.Ливия бросила на неё опасный взгляд.— Серафина.— Что? Я старая вдова. Мне можно.Адриано снял плащ, как будто ничего не услышал. Но уголок его рта всё же дрогнул.Ливия сжала зубы. Потом тоже улыбнулась.Проклятье.Она всё чаще ловила себя на том, что сопротивляться этому уже не так интересно, как раньше.И именно поэтому знала: к финалу всё идёт куда быстрее, чем им обоим кажется.Но пока — корабли.Пока — порт.Пока — наследство.А всё остальное подождёт ещё немного.Хотя бы до следующего удара сердца рядом с ним.

Глава 12.

Глава 12

Второй корабль вошёл в гавань Римини на рассвете через два дня.Утро было ветреным. Над морем висели низкие серые облака, и вода казалась не синей, а свинцовой, густой, тяжёлой. На причалах уже гремели телеги, кричали грузчики, а чайки орали так, будто им тоже были должны деньги за разгрузку.Ливия стояла на моле в тёмном плаще, прищурившись от ветра, и смотрела, как судно медленно идёт в гавань.Оно было крупнее «Санта Лукреции». Корпус шире, мачта выше, парусина светлее, а на носу — вырезанная голова морского зверя, стёртая временем и солёной водой. Судно двигалось тяжело, уверенно, как человек, привыкший брать своё без лишнего шума.— «Санта Чечилия», — сказал рядом Адриано.Ливия не отвела глаз от корабля.— Моё второе судно.— Да.— И если там такой же писарь, как Марко, я кого-нибудь сброшу в воду.— Постарайтесь не начинать с убийства. Порт плохо реагирует на новых хозяек, которые сразу топят людей.— Жаль. Было бы полезно для воспитания.Он тихо усмехнулся.— Вы сегодня особенно кровожадны.— Я просто плохо спала.— Лжёте. Вы не спали от нетерпения.Она покосилась на него.— Ненавижу, когда вы угадываете.— Я заметил.Судно медленно пришвартовывалось. Канаты летели с борта. На причале их ловили и крепили к кнехтам. Матросы кричали, перекрывая ветер. Капитан «Санта Лукреции» стоял в стороне, мрачно наблюдая за процессом, как будто заранее желал сопернику сломанной мачты и плохой погоды. Руджеро уже был рядом с ним. За эти два дня он принял новую работу с той осторожной, немногословной серьёзностью, которая Ливии нравилась.Она заметила и ещё кое-что.На «Санта Чечилии» к её приходу уже знали, кто она.Это читалось в лицах.В том, как матросы сначала смотрели с обычным мужским любопытством, а потом, заметив Адриано и бумаги, становились внимательнее. В том, как старший на причале поспешил сам сойти по трапу. В том, как один парень торопливо убрал с борта кружку вина, будто присутствие хозяйки внезапно сделало утро добродетельнее.— Ну что ж, — тихо сказала Ливия. — Начинаем вторую серию.— Пожалейте людей.— Люди пожалеют меня?— Сомневаюсь.— Вот и я о том же.Капитан «Санта Чечилии» оказался полной противоположностью первому.Если капитан «Санта Лукреции» был суров, прям и пах ветром, солью и упрямством, то этот — капитан Бартоло — выглядел почти нарядным для моряка. Хороший тёмный камзол, перстень на пальце, волосы чуть длиннее, чем полагалось бы человеку, которому приходится жить среди канатов и солёной воды. На лице — гладкая учтивость, от которой Ливии сразу захотелось проверить карманы.— Синьора ди Верделли, — сказал он, поклонившись. — Для меня честь.— Сомневаюсь, — ответила Ливия. — Но ваше усердие оценила.В глазах у него мелькнула искра. Не обиды. Осторожности.— Вы, как я понимаю, желаете осмотреть судно?— Нет, — сказала она. — Сначала я желаю посмотреть ваши записи. Потом судно. И только потом послушать, как вы будете объяснять то, что я там найду.Капитан Бартоло улыбнулся.— Вы не теряете времени.— А вы, надеюсь, не теряли моих денег.Адриано стоял чуть позади. Не вмешивался. Но весь порт уже, кажется, начал понимать: хозяйка может быть молодой, но за её спиной стоит человек, которого лучше не заставлять повторять просьбу дважды.— Пройдёмте в каюту, — сказал Бартоло.Ливия