Лишняя дочь или шухер в монастыре. - Людмила Вовченко

спешка.— Нет. Это была лень или воровство. Выбирайте, что из этого вам приятнее.Капитан теперь уже смотрел на Марко так, будто видел перед собой не писаря, а крысу в трюме.— Я хочу имена, — сказал он.— Их нет, — глухо ответил Марко.— Значит, деньги ушли в воздух? — спросила Ливия. — Поразительно дорогой воздух в Римини.Она отложила свиток и взяла следующий.— Вот ещё. Запись о починке двух бочек и замене трёх досок на корме. Плотник?Лучо шагнул вперёд.— Доски меняли. Бочки чинил Пьетро.— Сколько взяли за работу?Он назвал сумму.Ливия перевела взгляд на запись.— А записано почти вдвое больше.Пьетро медленно побагровел.— Это что же, я теперь и на бумаге вор?Марко побелел.— Это ошибка.— Нет, — сказала Ливия. — Это уже привычка.Адриано подошёл к столу и положил ладонь на край.— Синьор Марко, — произнёс он тихо. — Сейчас вы отдаёте нам все записи. Все. Без попыток унести хоть лист. А потом уходите и ждёте, пока я решу, что с вами делать.Марко вскочил.— Вы не имеете права!— Имею, — ответил Адриано. — И уже имею больше, чем утром.— Это самоуправство!Ливия тоже поднялась.Очень медленно.— Нет. Самоуправство — это когда вы годами распоряжались чужими деньгами, рассчитывая, что молодая хозяйка будет сидеть где-нибудь в монастыре и не научится считать. А это — расплата за глупую уверенность.Он посмотрел на неё с такой смесью злобы и страха, что ей даже стало весело.— Вы ещё пожалеете, синьора.— Возможно. Но не сегодня.Капитан шагнул к двери и распахнул её.— Уходи.Марко замер.Лучо скрестил руки на груди. Пьетро встал рядом, и этого оказалось достаточно, чтобы писарь понял: поддержки здесь у него больше нет.Он быстро собрал перья, кинул на стол ключ от малого сундука и вышел, не сказав больше ни слова.Когда дверь закрылась, в конторе стало тихо.Потом капитан медленно сказал:— Я не люблю, когда из меня делают дурака.— Никто не любит, — ответила Ливия.— Я должен был заметить раньше.— Теперь заметили.Он посмотрел на неё.— Вы не злорадствуете.— Мне невыгодно. Вы мне ещё нужны.Вот тут он всё-таки рассмеялся. Коротко, хрипло, по-морскому.— Ну хоть честно.— Я всегда так.— Нет, — сказал Адриано, и в голосе его прозвучало тихое, почти личное. — Не всегда.Ливия мельком посмотрела на него.И ей не понравилось, как легко сердце отозвалось на этот тон.Слишком легко.К полудню у неё уже был полный список проблем.Марко крал.Не грубо, но стабильно.Задержки в разгрузке делались удобным поводом списывать лишние деньги.Часть вина, которое якобы “портилось”, уходила через посредников в городские таверны.Наёмные люди в отчётах появлялись чаще, чем в реальности.А ещё на втором судне, которое должно было прийти из Анконы, возможно, сидел похожий человек — не тот же, но такой же по складу.— Значит, это система, — сказала Ливия, когда они с Адриано остались в доме Серафины над бумагами.Внизу хозяйка орала на мальчишку, разлившего суп. На улице шумел вечерний рынок. В окно тянуло холодным морским воздухом и запахом жареной рыбы.— Да, — сказал Адриано. — Не слишком крупная. Но достаточно наглая, чтобы жить долго.— Кто-то наверху знает.— Наверняка.— И тётка могла быть не просто ленивой, а довольной.Он поднял глаза.— Думаете, она получала свою долю?— А вы сомневаетесь?— Нет.Ливия откинулась на спинку скамьи.Стол был завален бумагами. На пальцах у неё остались серые полосы от чернил и пыли. Плечи ныли. Но голова работала ясно.— Надо обрезать это сразу, — сказала она. — Не просто выгнать Марко. Поставить человека, который будет писать прозрачно. Отдельные расходы. Отдельные разгрузки. Имена. Подписи. Сколько людей. Сколько часов. Что ушло, что пришло, что осталось.— Вы снова перестраиваете мир под себя, — сказал Адриано.— Я перестраиваю бардак под здравый смысл.— Это звучит почти одинаково.Она посмотрела на него поверх стопки бумаг.— Вы сегодня особенно колючий.— А вы особенно довольны собой.— Я заслужила.— Не спорю.Вот это её и выбило из ритма.— Что? — спросила она.— Что “что”?— Вы согласились.— Иногда это проще.— Вы больны?— Нет. Просто вы сегодня действительно заслужили.Она несколько секунд молчала. Потом медленно подняла брови.— Ещё раз так скажете — и я решу, что вы мною восхищаетесь.Он не отвёл взгляда.— А если решите?Вот теперь стало жарко.Совсем не от очага.И совсем не вовремя.Ливия заставила себя опустить глаза в бумаги.— Тогда мне придётся жить с этим знанием, — сказала она спокойно. — А у меня и без того хватает проблем.Он ничего не ответил.Но воздух между ними вдруг стал плотнее.Ближе.Слишком живым.Серафина внизу снова рявкнула на кого-то, хлопнула дверь, и это вернуло мир на место.— Хорошо, — сказала Ливия уже деловым тоном. — Мне нужен человек вместо Марко.— Есть кандидат?— Руджеро.Адриано чуть прищурился.— Он не писарь.— Зато честный. А считать его научить проще, чем честности какого-нибудь готового счетовода.— Возможно.— И капитана это успокоит. Если Руджеро будет между людьми и бумагами, половина недомолвок уйдёт.— Вы уже подумали, как убедите его?Ливия усмехнулась.— Нет ничего проще, чем дать человеку больше работы под видом доверия.На этот раз он рассмеялся открыто. Негромко, но совершенно искренне.И этот смех оказался почти опаснее признания.Потому что на секунду Ливия увидела не чиновника, не сопровождающего, не союзника в деле. Просто мужчину. Умного. Усталого. Сдержанного. Того, кто рядом с ней почему-то уже давно не был чужим.Она встала слишком резко.— Мне нужен воздух.— Вам нужен не воздух.— Не начинайте.— Я и не собирался.— Прекрасно.Она вышла на лестницу, потому что оставаться ещё хоть минуту в тесной комнате с запахом бумаги, воска, моря и его голоса было уже невозможно.На улице вечер был ветреным.Море шумело за домами, будто дышало в темноте. На углу жарили рыбу. В порту стучали по дереву. Кто-то пел в таверне низким, пьяным голосом.Ливия шла быстро, сама не зная куда именно. Просто вдоль улицы, мимо складов, мимо бочек, мимо двух женщин, торговавших устрицами, мимо мальчишек, тянувших сеть.И только когда дошла до мола, остановилась.Камень под ногами был влажным. Ветер бил в лицо. Волны разбивались ниже, вспыхивая белым в темноте.Хорошо.Очень хорошо.Море умело вымывать из головы лишнее.— Вы убегаете всё красивее, — сказал за спиной знакомый голос.Ливия даже не обернулась сразу.— Я не убегаю.— Нет? Тогда почему я иду за вами уже второй переулок?— Потому что у вас, видимо, скучная жизнь.Он встал рядом.На фоне тёмной воды его лицо казалось ещё резче.— Вы сердитесь.— Немного.— На меня?Она повернула голову.— На вас. На себя. На Марко. На тётку. На ветер. Выбирайте.— Приятно быть в таком списке.— Не льстите себе.Он скрестил руки на