Лишняя дочь или шухер в монастыре. - Людмила Вовченко

кивнула.Подъём на борт второго судна ощущался иначе. Здесь было чище. Не лучше — чище нарочно. Слишком ровно уложенные канаты. Слишком аккуратно сметённый мусор у мачты. Слишком старательно закрытые крышки на ящиках. Ливия видела такие вещи и раньше: когда перед приходом инспекции на стройке начинают вдруг красить то, что годами никому не мешало. Не потому, что так лучше. А потому, что надо прикрыть что-то другое.Она скользнула взглядом по палубе.— Вас предупредили.Капитан обернулся.— Простите?— О моём приезде. И о том, что я уже нашла враньё на первом судне.— Порт маленький. Слухи быстры.— Значит, вам было время подготовиться.Бартоло развёл руками.— Синьора, у честного человека нет нужды бояться проверки.— Это звучит красиво. Я такие фразы не люблю. Обычно за ними прячут грязь.Адриано за её спиной едва слышно выдохнул через нос. Ливия знала этот звук. Почти смех.Каюта капитана была просторнее, чем на «Санта Лукреции». На столе лежала карта побережья, стоял кувшин вина, миска с засахаренными орехами и два запертых ящика. В воздухе пахло воском, морем, мокрой шерстью и хорошим деревом.— Устроились с удобством, — заметила Ливия.— Капитан должен думать ясно.— А ясность, как я вижу, рождается только среди орехов?Бартоло не улыбнулся. Правильно. Умный.— Записи, — сказал он и достал из ящика связку свитков.Ливия села за стол.Адриано остался стоять.Это, как заметила она, действовало на людей сильнее, чем если бы он сел рядом. Стоящий мужчина с таким лицом и таким молчанием был куда опаснее.Она развернула первый свиток.Ткани.Масло.Соль.Дёготь.Плата матросам.Ремонт такелажа.Потери груза в непогоду.Ливия водила пальцем по строкам, вслушиваясь не в слова, а в логику цифр. Через несколько минут у неё уже началось знакомое раздражение.— Здесь, — сказала она. — И здесь. И вот здесь.Бартоло наклонился.— Что именно?— Вы слишком любите круглые числа.— Это плохо?— Это лениво.Адриано тихо сказал:— Объясните.Ливия отодвинула свиток.— Реальная жизнь почти никогда не бывает такой красивой. Двадцать бочек. Десять рулонов. Пять дней. Три работника. Всё кругло, всё удобно, всё причесано. А значит, или вы благословлены святым покровителем счёта, или ваши записи подделывали уже после.Бартоло помолчал.— Синьора, вы оскорбляете моих людей.— Нет. Я оскорбляю ваши цифры. Людей ещё не начинала.Она потянулась за следующим свитком.— Вот. Здесь плата за разгрузку вина в Анконе. Сумма выше, чем на «Санта Лукреции», хотя груз меньше. Почему?— Потому что было срочно.— И это тоже слишком удобное объяснение. Почему срочно?— Купец ждал.— Имя купца.Капитан замялся на долю секунды.Очень коротко.Но Ливия увидела.— Я так и думала.— Что вы думали?— Что вы помните не всё так хорошо, как делаете вид.Он медленно выпрямился.— Вы говорите со мной в весьма резком тоне для женщины, которая впервые на борту собственного судна.Ливия откинулась на спинку стула.— А вы говорите как мужчина, который надеялся, что молодая хозяйка будет хлопать ресницами, а не считать ваши потери.В каюте стало тихо.Снаружи ударил ветер в парусину.Бартоло посмотрел на Адриано.— Вы позволите ей?И вот тут Ливия ощутила, как внутри у неё холодеет и распрямляется злость. Она могла ответить сама. И уже собиралась. Но Адриано опередил её ровно на секунду.— Нет, — сказал он. — Я не позволю вам разговаривать о синьоре Ливии так, будто для правды ей нужно чьё-то разрешение.Голос его был тихим. Совсем тихим. Но Бартоло мгновенно понял, что границу пересёк.И Ливия — тоже.Ей не нужно было его вмешательство.Но, чёрт возьми, как же хорошо оказалось услышать эти слова.Она спокойно сложила руки на столе.— Продолжим, капитан?Бартоло отвёл взгляд первым.— Продолжим.К полудню всё стало ясно.На втором судне воровали не так, как на первом. Не мелкими утечками везде понемногу, а через завышенные суммы в дальних рейсах, где проверить расход было сложнее. Кто-то в Анконе, кто-то в Венеции, кто-то в портовой цепочке уже давно считал, что корабли семьи Верделли — это удобный мешок, из которого можно понемногу таскать, пока хозяин далеко, а хозяйка слишком молода, чтобы знать разницу между тросом и накладной.Ливия складывала всё это в голове быстро.Её тётка.Посредники.Два разных типа людей на двух судах.Старая схема.Ленивая уверенность, что всё сойдёт с рук.— Хорошо, — сказала она, когда последний свиток лёг на стол. — Теперь я понимаю, почему вы так красиво пишете.Бартоло молчал.— Вы не дурак, капитан, — продолжила она. — И не трус. Вы просто решили, что если умно брать понемногу, хозяин не заметит. А если заметит — будет поздно. Верно?Он всё ещё молчал.Адриано смотрел на него без выражения.Наконец Бартоло сказал:— Я не считал это воровством.Ливия приподняла брови.— А чем?— Платой за риск.— Какой риск? — тихо спросил Адриано.Капитан сжал челюсти.— Рейсы длинные. Люди нужны. Купцы торгуются. Погода бывает дрянь. Когда хозяин сидит далеко, всегда кто-то платит за то, чтобы дело шло быстро.— Не ваши деньги, — сказала Ливия.Он перевёл взгляд на неё.— Да.— Но вы решили, что можете ими распоряжаться.— Я решил, что имею право брать своё.Ливия вдруг очень ясно увидела разницу между ним и Франческой, между ним и Марко, между ним и всеми, кто прятался за красивыми словами.Этот хотя бы не был жалок.Только жаден.— Вот за честность я вас почти уважаю, — сказала она. — Но деньги всё равно вернёте.Он коротко усмехнулся.— И если не смогу?— Продадите лишнее с пальца, — ответила Ливия, глянув на его перстень. — Или я сделаю так, что работать вам придётся уже не на палубе, а на складе, таская соль на собственной спине.Бартоло смотрел на неё долго.Потом выдохнул.— Вы очень похожи на своего отца.Ливия замерла.— Вы его знали?— Видел несколько раз. Он тоже не любил, когда у него уводят под носом.Она медленно выпрямилась.— Жаль, что вы забыли это раньше.Капитан опустил глаза.В каюте повисло тяжёлое, почти уважительное молчание.Наконец Адриано произнёс:— У вас будет два пути. Или вы остаётесь капитаном, но с новыми условиями, полным пересчётом и возвратом части денег. Или мы снимаем вас с судна и передаём дело в канцелярию.Ливия повернула голову к нему.— Вы уже всё решили?— Нет. Я обозначил выбор.Она посмотрела на Бартоло.— Я бы добавила ещё третье. Если останетесь, то ни один рейс больше не идёт без двойных записей — ваших и Руджеро или другого доверенного человека. Отдельно. И если хоть раз у меня цифры не сойдутся, я разорву вам жизнь так же спокойно, как вы рвали мои доходы.Бартоло впервые за весь разговор посмотрел на неё почти с уважением.— Вы и правда хозяйка.— Запомните это.Он медленно кивнул.— Я верну деньги.— Это умный ответ.— И останусь, если вы позволите.Ливия