Три испытания - Кристи Каннинг

В следующее мгновение Кая отталкивают от меня, и книга упирается ему в грудь, когда Иезекииль садится на меня сверху.

Я в тумане ощущений, притягиваю И к себе, чтобы хоть немного унять боль, которая у меня осталась.

Он жадно целует меня, стонет в рот и отрывает от пола. Когда он начинает идти, неся меня на руках, мои ноги обвиваются вокруг его талии.

Прерывая поцелуй, я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, и вижу, что другие парни исчезли.

— Не останавливайся, и ты станешь моим новым любимчиком, — заверяю я его.

Его глаза загораются золотом, когда он впивается в меня, и внезапно я оказываюсь на кровати. Это заставляет меня мгновенно стянуть футболку через голову, но он только улыбается, вместо того чтобы лечь на меня сверху. Я отвлекаюсь, осматривая комнату, в которую до сих пор не возвращалась.

У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что мы в моей комнате, но она полностью переделана.

Все журналы, которые я неспеша листала, собирая идеи для комнаты своей мечты... все здесь. Даже кровать. Кровать, которая тянется от одной стены до другой, что делает ее самой большой кроватью, которую я когда-либо видела в своей жизни, и на ней вполне могут разместиться пятеро человек.

— Когда вы успели...

— Мы одичали, как тогда в «глотке ада». Бессмысленный туман продолжался около четырех дней. После этого мы были просто несчастны, — рассказывает Иезекииль, удивляя меня.

— Когда устраивать беспорядки и ссориться друг с другом надоело, мы принялись за обустройство твоей комнаты, — ухмыляясь, говорит Гейдж, появляясь откуда-то. — Понемногу за раз.

Кто-то появляется у меня за спиной, но, прежде чем я успеваю обернуться, чтобы посмотреть, кто лежит на кровати позади меня, на мои глаза опускается темная шелковая повязка.

У меня перехватывает дыхание, поскольку тот, кто приложил повязку к глазам, намеренно не торопится ее завязывать. Я понимаю, что это Кай, когда он наклоняется и шепчет мне на ухо.

— Нечестно с твоей стороны знать, кто лишил тебя девственности, — шепчет он мне на ухо. — Возможно, он слишком долго является твоим фаворитом.

Мое сердце начинает бешено колотиться в груди, а по телу разливается жар.

— На самом деле я не девственница, так что, очевидно, это не проблема. И я хочу видеть.

— Нет, — раздается у меня над ухом ответ Джуда. — Ты не помнишь, каково это заниматься сексом. Так что это наше право. Ты будешь лишь наслаждаться этим, и мы все должны беречь себя, не позволяя тебе слишком привязываться только к одному из нас. Пообещай, что не станешь призраком, чтобы понаблюдать.

Я колеблюсь, потому что именно это я и собиралась сделать.

— Я узнаю, кто это, по пирсингу. Они у вас у всех разные, — напоминаю я им.

Низкий раскат издевательского смеха доносится до моего уха, когда Гейдж подходит достаточно близко.

— Ты настолько потеряешься в ощущениях, что не сможешь точно определить, для чего нужен пирсинг.

Дрожь пробегает по моему телу.

— Зачем вам пирсинг? — спрашиваю я бессвязно, когда слышу отчетливый звук снимаемой одежды.

Теперь, когда мой момент наконец настал, я немного волнуюсь, если честно. Я мечтала об этом так долго, что все кажется почти нереальным и ошеломляющим. Это понятно, особенно учитывая наши недавно вскрывшиеся, пугающие обстоятельства.

— Стражи Поверхности получают тату или пирсинг, чтобы обозначить свой уровень. У нас их больше всего, — говорит Джуд, и в его голосе звучит удивление.

— Гейдж, сними кольцо с языка, чтобы она и этого не поняла, — говорит Иезекииль.

Я издаю стон, и все они тихо смеются.

Но смех стих, и у меня перехватило дыхание, когда кто-то схватил меня за плечи и прижал к матрасу. Я сглатываю, и это все, что слышу, когда они сцепляют мне мои руки над головой, касаясь только запястий.

На огромной кровати много места, и, похоже, они собираются этим воспользоваться.

Две пары рук раздвигают мои ноги, в то время как я пытаюсь свести их вместе, чувствуя себя немного беззащитной, ведь все они могут меня видеть, а я их — нет.

Хватка на моих ногах усиливается, и вскоре еще один прием помогает им раздвинуть мои ноги, отчего моя спина выгибается дугой за несколько секунд до того, как чей-то рот внезапно оказывается на мне.

Испуганный крик заглушается, когда второй рот находит мой, крадя все звуки, а рот, прижатый к клитору, начинает сеять хаос во мне.

Это уже сенсорная перегрузка.

Я кончаю так быстро, что они на самом деле смеются надо мной, все, кроме того, кто все еще находится у меня между бедер и сводит меня с ума, когда я сжимаю пустоту.

Это слишком чувствительно, и я борюсь, чтобы освободиться. Они удерживают меня, и я заставляю себя не вырываться, просто чтобы избежать удовольствия, в котором есть тонкая граница боли. Пока я снова не оказываюсь почти на грани, очередной оргазм наступает так быстро, что наверняка разорвет меня на части.

Ничего не может быть лучше.

Губы отрываются от меня, оставляя меня на пределе, и я кричу от разочарования. Чьи-то руки притягивают меня к себе за секунду до того, как мне сжимают бедро, и что-то гладкое и твердое прижимается к моему входу.

Я чувствую, как что-то сжимается внизу, отчаянно желая, чтобы меня наполнили, когда две пары рук грубо раздвигают мои ноги еще шире. Так много звуков и слов вырывается из меня неразборчивыми фрагментами.

И вдруг по моим венам пробегает огонь, когда кто-то без предупреждения проникает глубоко в меня. Каждый нерв в моем теле загорается, а боль, какой я никогда раньше не испытывала, удваивается, и я почти отчаянно хочу большего.

Где-то надо мной раздается приглушенный стон, прежде чем его бедра начинают двигаться назад и снова подаются вперед.

Руки на моих ногах сжимаются, и я ощущаю тяжесть их голодных взглядов, хотя мне запрещено их видеть. Тот, кто внутри меня, толкается сильнее, настойчивее, и рука на моем бедре начинает приподнимать меня под нужным углом.

Я ничего не могу контролировать. Это так же сводит с ума, как и невероятно.

Новый рот находит мой, жадно целуя, в то время как мужчина, трахающий меня, начинает подталкивать меня снова к краю. Мои ногти больно впиваются в собственные ладони, ровно настолько, чтобы не улететь прочь, когда меня сотрясает третий оргазм.

Тело надо мной яростно вздрагивает, поскольку им удается сдерживать свои звуки гораздо лучше, чем мне, стараясь не дать мне ни малейшего намека на то, кто мой