Три испытания - Кристи Каннинг

Он закатывает глаза и бормочет что-то раздраженное, а я ухмыляюсь, потому что, кажется, только что смутила мистера Войну.

— Нашел первоначальный источник, — говорит Гейдж с набитым ртом, входя на кухню с буррито в одной руке и древней, возможно, бесценной книгой в другой.

Эти две вещи очень странно смотрятся вместе.

Он бросает книгу Джуду, который ловит ее в воздухе и начинает читать, присаживаясь рядом со мной.

— Читай вслух, придурок, — говорю я ему, поедая одно из своих десяти буррито.

Я же говорила, что умираю с голоду.

Кай фыркает. Джуд пристально смотрит на меня.

— Пожалуйста, — добавляю я с притворной нежностью, хлопая ресницами.

Он закатывает глаза, пытаясь скрыть улыбку, которую на самом деле не хочет мне дарить.

Некоторые вещи никогда не изменятся.

Улыбки он дарил Лейк, но я не упоминаю о ней. В доме все еще царит беспорядок из-за моей смерти, что очень воодушевляет, но очевидно, что они только начали оправляться от ее предательства.

Я просто счастлива, что она мертва и что Джуд убил ее ради меня.

Это лучше, чем любая улыбка. Я дочь дьявола, так что это нормально — быть такой безумной.

Теперь это универсальное оправдание всем моим проблемам. В этом есть и плюс.

Джуд выдыхает.

— Здесь написано, что мы — четыре части одного сбалансированного компаса, и, по сути, метафорическая стрелка смещается в сторону того, кто больше всего нужен в качестве держателя компаса.

— Предполагаю, что это я, — говорю я, нахмурившись. — Я заставила вас всех быть моими балансирами или что-то в этом роде после того, как отдала вам тот кусочек моего баланса?

Внезапно семь оставшихся буррито перестают казаться такими соблазнительными, потому что у меня начинает скручиваться желудок.

— Я так не думаю, — рассеянно говорит Джуд, пробегая глазами следующую страницу, очевидно, читая дальше про себя.

— Вслух, — огрызаются на него все трое.

— Ради всего святого, читай сама, — рычит Джуд, протягивая мне книгу.

Отодвигая уже ненужную тарелку, я беру книгу, возвращаюсь к первой странице и начинаю читать с того места, на котором он остановился.

— Люциферу нужны были четыре солдата, чтобы разделить между собой четыре коварные и опасные силы. Сила, которая, поддавшись жадности, могла привести к окончательной гибели мира, — читаю я вслух.

Слова на следующей странице за некоторое время быстро перескакивают с пятидесяти или более языков на английский, прежде чем, наконец, становятся все на английском.

— Поскольку жадность не входила в число ее недостатков и ей было скучно, Апокалипсис решила снять с него это бремя и возложила его на себя. По мере того, как мир разрастался, она стала нуждаться в большей власти, не нарушая своего равновесия, и четверо таких сильных солдат могли бы поддерживать это равновесие бесконечно долго.

Я в замешательстве поднимаю глаза.

— Я думала, Ламар сказал, что я сбалансирована, а вы четверо — нет.

— Да, все дети, очевидно, не такие, как ты, но все же у них также присутствует баланс. Однако им все равно приходится поддерживать это равновесие. Если им нужно больше силы, значит, нужен противовес, — объясняет мне Иезекииль. — Поэтому Лилит и предлагает дар с проклятием. У Каина, как и у всех остальных, есть свои методы. Это говорит о том, что ты нашла способ стать сильнее и сохранить равновесие без особой поддержки.

Я отталкиваю книгу, не желая читать дальше, и Гейдж берет ее в руки, чтобы начать просматривать содержимое.

— Итак, я похитила вас и каким-то образом привязала к себе, чтобы вы помогали мне сохранять равновесие, — тихо говорю я.

Невероятное рандеву этим утром теперь кажется... обесцененным. И ошибочным. Даже с моим новым универсальным оправданием неправильных вещей, которые мне обычно нравятся.

— Нет, — протестует Гейдж, ухмыляясь и начиная читать вслух. — Апокалипсис хотела иметь в своем гареме четырех сильных, отчаянно преданных мужчин, которых нельзя было бы использовать во время истерики одного из ее братьев или украсть, когда одна из ее сестер решит завести новых любовников.

— Не помогло, — отвечаю я с натянутой улыбкой.

— Но она выбрала четверых самых испорченных мужчин в преступном мире, которые больше не могли бы существовать в сознании без безумия, — продолжает он. — Чтобы сохранить равновесие.

— Это бессмысленно, — указываю я.

— Они и так были слишком неуравновешенными. Другими словами, из-за этого дисбаланса ты смогла сделать подарок без каких-либо условий. Ты была единственной, кому пришлось чем-то пожертвовать, потому что они, то есть мы, и так уже слишком много страдали, — терпеливо объясняет мне Гейдж.

— Я все еще не понимаю, и это начинает заставлять меня чувствовать себя идиоткой, — говорю я со вздохом, проводя рукой по волосам.

Кай начинает объяснять.

— Когда ты обитаешь в аду, ты не можешь раскаяться. Ты можешь удерживать только определенное количество скверны — обычно это очень высокий порог. Но если эти скверны перевесят чашу весов, ты начнешь сходить с ума. Все как у людей, только на гораздо более изменчивом и опасном уровне.

— Как только ты начинаешь сходить с ума, пути назад уже нет, — продолжает Джуд, хмурясь. — По крайней мере, я о таком не слышал. Вот почему мы стараемся сохранять равновесие. Если ты сохраняешь равновесие, то тем самым поддерживаешь его внутри себя. Нарушение равновесия во Вселенной без учета этого равновесия сведет тебя с ума.

— Ладно… — произношу я, глядя на них.

Гейдж продолжает читать.

— Эти четверо были безумными, со шрамами от черного сердца ада, где их держали, пока дожидались перерождения.

Кай стонет, отодвигая от себя еду.

— Мы были в черном сердце ада? — недоверчиво спрашивает он. — Оттуда нет выхода.

— Черное сердце ада? — переспрашиваю я, поднимая палец, как будто задаю вопрос на уроке.

Полагаю, я никогда по-настоящему не посещала занятия.

— Это место, куда отправляют тех, кого не могут переродить. Безумие препятствует этому, потому что Люцифер не хочет создавать безумных монстров. Есть вероятность, что дисбаланс просто заставит их прекратить существование, но они, похоже, с подозрением относятся к этому варианту. Так что сердце ада — это место, где тебя оставляют прикованным, одиноким и забытым навечно.

— Звучит ужасно, — говорю я, и холодок пробегает у меня по спине.

— Ад и не должен звучать по-другому, — напоминает мне Джуд. — Только если ты не член королевской семьи или не занимаешь высокое положение, на самом деле все совсем наоборот. Некоторые проводят столетия, жестоко разрываясь на части, пока их душа принимает новую форму. Одно это может свести с ума.

Гейдж продолжает читать, и на этот раз я стараюсь не прерывать его.

— Эти четверо впали в