Три испытания - Кристи Каннинг

— Хорошо, а что может нас убить? Очевидно, что дьявольский яд не смог бы убить меня по-настоящему. А как насчет вас? — спрашиваю я.

— Все это время мы были вне ада, не получая повышения своей силы, — говорит Джуд на одном дыхании. — Это делает нас более уязвимыми, чем мы, очевидно, были в прошлой жизни. В той жизни нас было бы невозможно убить.

— Очевидно, это неправда, — указываю я.

— Судя по некоторым заметкам на полях, только сам дьявол мог убить нас в аду, — рассеянно говорит Иезекииль, все еще изучая уравнения.

Я аккуратно промокаю уголки рта салфеткой, затем превращаюсь в фантома и одеваюсь. Нет необходимости быть раздетой прямо сейчас.

Мы пока не будем переходить ко второму раунду.

Они все в спортивных штанах, которые надели, пока я готовила. На самом деле, это очень домашний образ нас самих. Или, по крайней мере, так оно и было.

— Почему ты надела свою крутую одежду? — осторожно спрашивает Гейдж.

— Итак, ты, наконец, признаешь, что этот наряд крутой, — заявляю я, собираясь посмотреть, как обстоят дела с оружием.

— Они пластиковые, — говорит Джуд, приподнимая нож с моего бедра, и вслед за этим раздается взрыв смеха, такого беззаботного, какого я от них никогда не слышала. Меня почти сбивает с толку это, и я даже не возражаю против того, что они смеются надо мной и над тем фактом, что я, по-видимому, не умею делать свое оружие таким же реальным, как я сама.

— Рад, что нам не пришлось полагаться на это оружие в испытаниях, — говорит Иезекииль сквозь смех, бросая пластиковую звезду ниндзя. Она отскакивает от стены.

Это возобновляет их смех.

Улыбка расползается по моему лицу, когда я замечаю, как все они хихикают за столом для позднего завтрака, чего я никогда раньше не видела — за все те годы, что следила за ними, как их невидимый страж.

Это не мрачный смех. Это не веселый смех. Это удивленный, настоящий, задорный смех, который продолжается и продолжается, и все поддерживают его, поднимая другое оружие и отпуская шутки.

— Могли бы вы представить, что было бы, если бы мы проткнули этим одного из племени слепцов? — спрашивает Гейдж, едва выдавливая слова из себя из-за смеха, когда вонзает нож в Иезекииля.

Нож ломается от удара, и это снова заводит их всех.

Я впитываю все это, не желая прерывать этот редкий, никогда не виданный момент между ними четырьмя.

Они выглядят... как люди. Хотя бы на этот краткий миг.

Неудивительно, что прежняя я хотела прожить с ними как можно больше жизней. Это позволило мне увидеть их такими. Я могу только представить, какими бы они были сейчас, если бы не умерли и не вернулись с очищенными душами, которые полностью изгнали безумие.

— Ты ожидала бриллиантов и роскошных подарков, когда это те самые дары, которые ты предлагала стране, полной смерти во всех ее проявлениях? — уточняет Гейдж, преодолевая собственную истерику.

— На твой день рождения я устроила тебе в утробе ада экскурсию с монстрами и слепыми каннибалами, полную смертельных загадок. Тот факт, что я не умею делать подарки, совершенно очевиден. Кстати, не советую никому из вас сообщать мне о своих днях рождения.

Поскольку смех уже набирает обороты, они, наконец, смеются над одной из моих шуток так, как она того заслуживает. Я буквально хлопаю себя кулаком в грудь.

— Серьезно, почему ты сейчас так одета? — спрашивает Кай, когда их смех стихает.

— Потому что теперь я понимаю, кто нас убил, поэтому собираюсь пресечь проблему в зародыше, пока история не повторилась.

С этими словами продолжительный смех стихает.

Иезекииль подходит ко мне.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что собираюсь пойти и убить дьявола, — пожимаю я плечами, прежде чем стать фантомом и полностью сосредоточиться на подземном мире.

На Ламаре.

На Манелле.

На самом Люцифере.

— Черт, — кричит Джуд, нарушая тишину.

Я чувствую, как мурашки пробегают по моему телу с четырех сторон, как только открываю глаза и вижу, что я, несомненно, только что отправила себя в ад.

Оглядываясь на четыре сердитых взгляда, я понимаю, что также прихватила с собой несколько безбилетников. Как такое возможно? Я не могу их отправить обратно!

— Вам четверым нельзя здесь находиться, — шиплю я, отталкивая их от себя.

Я взмахиваю рукой, ожидая, что они отправятся восвояси, но, очевидно, дочь дьявола не знает, как использовать всю свою силу. Не имеет значения. Я знаю, как убивать.

— Ты же несерьезно, — рычит Гейдж, пока я остаюсь в форме призрака.

— На самом деле, серьезно. Мне просто нужно найти книгу, в которой рассказывалось бы, как ориентироваться в иллюзиях, которые создают коридоры, чтобы не ходить по кругу.

Я иду в полном составе, направляясь к массивному книжному шкафу, заполненному, я уверена, мелкими деталями ада. Кажется, мы оказались в том же месте, которое покинули, когда посещали ад в последний раз.

Две руки тут же хватают меня, но я становлюсь призрачной и, закатив глаза, продолжаю идти, не останавливаясь.

— Ты не сможешь убить гребаного дьявола, — рычит Джуд, становясь передо мной.

Я прохожу сквозь него и начинаю искать нужную книгу. Одна из них привлекает мое внимание, потому что на долю секунды на переплете появляется слово «ПАКА», а затем исчезает.

— Я думаю, что смогу. В конце концов, у меня, по-видимому, есть сила, способная уничтожить мир. Я уверена, что дьявол создал меня именно по той причине, потому что сам он не смог бы этого сделать. Кстати, если меня создал дьявол, то вы были неправы в том, что он не способен на такое, когда мы обсуждали это перед испытаниями.

— Перестань ходить кругами. Бл*ть, Пака, не делай этого, черт возьми, — огрызается Кай, пытаясь тоже схватить меня.

— Я призрак, — напоминаю я им. — Может, кто-нибудь из вас будет настолько добр и возьмет это для меня? Я думаю, это мое.

Гейдж хватает книгу и, ухмыляясь, поднимает ее, как рычаг.

— Если она тебе так нужна, подойди и возьми ее.

Я упираю руки в бока и бросаю на него равнодушный взгляд.

— Если я не убью его, он придет, чтобы убить нас, — замечаю я.

— В этом нет смысла. Он мог бы убить нас на испытаниях, если бы захотел...

— Он ждет, когда я появлюсь, чтобы убить и меня тоже, — говорю я, перебивая Иезекииля. — Разумно рассуждая, если он единственный, кто мог убить нас, то, очевидно, именно он нас и убил. Меня не слишком волнуют его мотивы. Я просто хочу остановить его, прежде чем