Три испытания - Кристи Каннинг

— Красивее, чем Гера или Лилит? — автоматически спрашиваю я, даже не понимая, зачем спрашиваю.

Джуд насмешливо фыркает, и я начинаю чувствовать себя уязвленной, пока он не произносит:

— Они даже сравниться с тобой не могут.

Я расплываюсь в глупой девчачьей улыбке.

— Теперь ты мой любимчик, хотя это было так чертовски слащаво.

— Наслаждайся, пока это длится, — говорит Кай Джуду, ухмыляясь и возвращая мое внимание к себе.

Остальные трое слегка отодвигаются, когда Кай наклоняется надо мной, устраиваясь поудобнее и проводя головкой члена по моему очень гладкому входу.

Его глаза закрываются, а челюсть сжимается, и я запечатлеваю в памяти каждую деталь. Облизывая губы, я наблюдаю, как он вводит в меня кончик, и его мышцы напрягаются, а глаза едва прикрываются, на лице появляется сексуальное выражение.

Сантиметр за сантиметром он медленно входит в меня, все больше и больше облегчения, удовольствия и неописуемого терпения отражается на его лице.

Когда он уже наполовину вошел, то внезапно резко толкается, погружаясь по самое основание. Его глаза закатываются, а рот приоткрывается, и я слышу его сексуальный одобрительный рык.

Мне так же хорошо, как и с самого начала, четвертая частичка моего сердца встает на место, когда душа наполняется голодом и чистым удовольствием на его лице.

Я запускаю руки в его волосы, поддерживая его голову, когда он пытается ее опустить. Мне нужно видеть все это. Я хочу впитать это в себя.

Никто из них никогда не выглядел таким чувственным, как он, когда они были с другими женщинами. Моя ревнивая натура безмерно ценит это.

— Вы все так выглядели? — спрашиваю я с благоговением, пока Кай остается внутри меня, словно наслаждаясь этим.

— Да, — шепчет Иезекииль рядом со мной.

— Теперь я жалею, что не додумался быть последним, — стонет Гейдж.

Кай делает это медленнее, наслаждаясь ощущением меня и позволяя мне насладиться ощущением его, когда он отодвигается и скользит в меня с легкостью, несмотря на плотное прилегание, прижимаясь к каждому моему нерву так, что это становится почти невыносимым.

Я притягиваю его к себе за шею, страстно желая ощутить вкус его поцелуя, пока он так растворен в процессе.

В ту секунду, когда его губы касаются моих, он поглощает меня, целуя, одновременно обхватывая мою ногу за бедро и поднимая ее вверх. Он использует свою новую хватку как рычаг, чтобы отстраниться и начать врезаться в меня.

Испуганный вскрик заставляет меня прервать поцелуй, когда он приподнимается и задает ритм, заставляющий меня выгибаться навстречу ему.

Чьи-то руки прижимают меня к кровати, пригвоздив к месту, когда Кай начинает работать надо мной, овладевая мной так, словно он представлял это сотни раз и у него есть миссия: украсть все, что он может, из этого момента.

Мои веки рефлекторно пытаются сомкнуться, но я заставляю себя открыть их, чтобы понаблюдать за каждым выражением, появляющимся на его лице.

Его глаза горят золотом, когда он смотрит на меня, не в силах отвести взгляд. Я непроизвольно закрываю глаза, когда меня охватывает приятный болезненный оргазм, напоминающий моему телу, что я получила слишком много удовольствия для одного человека.

Чья-то рука сжимает мою челюсть, и я распахиваю глаза, когда Джуд поворачивает мое лицо к себе.

— Смотри, comoara trădătoare. Следи за ним, чтобы понять, что ты с нами сделала, — говорит Джуд, поворачивая мое лицо к Каю.

Это похоже на сладкую муку, будто наслаждение настолько велико, что он напрягается, чтобы выплеснуть его до последней капли. Затем его бедра врезаются в меня в последний раз, и все его тело содрогается, когда он больно сжимает меня.

Его глаза тяжело раскрываются, когда он хватает ртом воздух, глядя прямо на меня, будто он видит меня по-другому, но все равно такой же. Я поняла. Все, что связано с каждым из них, теперь кажется более интимным.

Он наклоняется ко мне и целует так крепко, вознаграждая меня за мою лень.

Мои пальцы запутываются в его темных волосах, когда я втягиваю в рот его нижнюю губу и нежно прикусываю ее.

Он стонет и снова вздрагивает, двигаясь внутри меня так, словно готов к следующему раунду.

— На сегодня достаточно, — заявляет Джуд, в то время как бедра Кая продолжают двигаться.

Я целую его крепче, не желая, чтобы он уходил прямо сейчас. Его руки взлетают к моим волосам, вцепляются в них, и он начинает двигаться так, словно не может остановиться, отчаянно желая ощутить еще одно облегчение.

— Я сказал хватит, — огрызается Джуд.

— Позволь ему. Ей это нравится, — говорит Иезекииль, стоя рядом со мной, и смотря мне в глаза, пока Кай трахает меня так, словно не может остановиться.

— Она может взять столько, сколько мы можем дать, — говорит Гейдж, ухмыляясь и отступая назад, любуясь сценой так, словно ему хочется понаблюдать еще.

Кай снова замирает, уже кончая. Мой лимит на оргазмы за этот день достигнут, так что я не расстроена, что в конце не получу еще один.

Тело Кая расслабляется поверх моего, когда он лениво целует меня с признательностью, наваливаясь на меня всем своим весом.

— Если у него два захода, то я голосую за то, чтобы получить свой позже, — отмечает Иезекииль.

— После меня, — растягивает слова Джуд.

— Или меня, — говорит Гейдж.

Кай улыбается мне в шею, словно ему это нравится. Я обхватываю его ногами за талию, а руками за плечи, словно прижимаю его к себе.

— Кто бы ни был моим следующим фаворитом, он снова завладеет мной. На данный момент я сексуально удовлетворена, но абсолютно голодна физически, — говорю я им, проводя губами по щеке Кая.

Если я и дальше буду лежать здесь, наслаждаясь всей этой близостью, я сболтну какую-нибудь глупость. Я поняла, что мужчины этого терпеть не могут.

Не предупреждая их, я превращаюсь в призрака и несусь на кухню.

В одну секунду я превращаюсь из грязной в чистую и приступаю к своей новой задаче.

Я улыбаюсь, когда слышу, как они все следуют за мной, врываясь следом на кухню. И мне даже все равно, чьи руки обнимут меня или кто поцелует в щеку, когда я начну готовить на пятерых.

Впервые с тех пор, как я начала свое одинокое, анонимное существование, я наконец-то чувствую себя цельной.

Глава 16

— Итак, здесь говорится, что семеро детей дьявола распространяют свое темное влияние, когда это необходимо или когда нарушается равновесие. Угадайте, к какому из семи смертных грехов я принадлежу, — вежливо заявляю я.

— Возмездие, — подхватывает Иезекииль, глядя на меня так, словно ожидает угощения.

— Ты не