Три испытания - Кристи Каннинг

истерику, остались одни и были прикованы цепями в темных камерах, где единственными звуками были их собственные крики или крики душ, которые просто хотели умереть, но не могли. Потому что теперь они были вечны.

Он с трудом сглатывает.

— Кошмары, — тихо говорит Иезекииль.

— Мы думали, что это видение будущего, хотя на самом деле это было всего лишь эхо прошлого, — со стоном произносит Кай. — Мы пытались избежать судьбы, с которой уже столкнулись. Вся эта паранойя напрасна.

— О чем вы? — спрашиваю я, но они игнорируют меня, поскольку Гейдж продолжает читать.

— Апокалипсис нашла самых травмированных мужчин, каких только смогла. Тех, кто отчаянно нуждался в помощи. Единственный способ спасти их — это дать им силу, которая могла бы разорвать мир на части и полностью нарушить равновесие, если бы что-то пошло не так.

— Звучит не слишком умно, — с усмешкой говорит Иезекииль, глядя на меня. — Мы были безумными.

— Ну, очевидно, и я от вас не отличалась. Вопрос в том, сделала ли я вас рабами в качестве оплаты? — спрашиваю я, серьезно обеспокоенная тем, насколько ужасной я была на самом деле.

— Нет, — отвечает Джуд так, словно знает ответ. — Это был действительно подарок без подвоха. Кроме того, это было бы слишком просто, а ты втайне ненавидишь легкость.

— Он прав, — вклинивается Гейдж, снова привлекая мое внимание к себе. — Ты исцелила их телесные раны. Ты освободила их от цепей. И по очереди вливала силу в их тела. Затем ты парила над ними, заботясь о них почти столетие, в то время как их разум и тела продолжали становиться сильнее. Они спали под твоим бдительным присмотром впервые с тех пор, как их накрыло безумие. И наверстали упущенное за многие столетия, в течение которых сон обходил их стороной. Та версия тебя была очарована тем эффектом, который ты — и только ты — оказывала на них — на нас.

Руки Иезекииля скользят по моей талии, будто он пытается вытянуть из меня частичку этого покоя. Довольно иронично, что я дарю покой, учитывая очевидное.

— Конец света подарит вам четверым мирные сны. Я начинаю задумываться, насколько вы были безумны, — сухо констатирую я.

Губы Джуда подергиваются, когда он наклоняется к моему уху.

— Это значит, что до тебя мы были просто ужасны.

Подавляя дрожь, я смотрю на Гейджа, который загадочно улыбается.

— После столетия мирного отдыха в своих покоях четверка проснулась, готовая уничтожить весь мир, чтобы остаться только впятером, — говорит он непринужденно.

— Боже, вы психопаты, — выдыхаю я. — Вы напугали даже дочь самого дьявола.

Гейдж хихикает, передавая книгу Каю, будто это его забавляет. Кай широко улыбается.

— Апокалипсис, будучи очень тщеславной, отказывалась признать поражение. Кроме того, она так привязалась к четверке после того, как наблюдала за ними в течение целого столетия, что не смогла вынести мысли отдать их Люциферу, чтобы тот высосал из них силу и бросил обратно в черное сердце ада.

Кай прерывает чтение, встречаясь со мной взглядом.

— Итак, она отдала всем четверым частичку своего священного равновесия, нарушив собственную стабильность в попытке спасти их от самих себя, — добавляет он, выдерживая мой взгляд. — Она привязала себя к ним, оставив себя неполноценной. Когда их связь пострадала, она страдала вдвое сильнее.

Я с трудом сглатываю.

Я наслаждалась, убивая ничтожного смертного человека. Также оставила за собой огненный след, бесконтрольно сжигая мир вокруг себя. И все потому, что их связь друг с другом сильно пострадала после моей смерти.

— Проще говоря, ты пожертвовала частью своего гораздо более мощного равновесия и присоединила его к нашему, пытаясь восстановить нашу стабильность, нарушив свою собственную, — говорит Джуд, убирая прядь моих волос с плеча и глядя на меня по-другому.

— Сила действительно связала нас четверых, объединив таким образом, что помогла предотвратить часть безумия, но это не восстановило баланс, как ты предполагала, — продолжает Гейдж, тоже глядя на меня немного по-другому. — Ты понятия не имела, насколько мы на самом деле были безнадежны, когда начала заботиться о нас.

— И ты отказалась отправить нас обратно в наши темницы в черном сердце ада, а вместо этого отдала то, о чем даже не знала, что можешь позволить себе отдать. Отдала четверым мужчинам, которые все еще были непредсказуемы и могли причинить тебе боль, когда вздумается, просто бросив тебя и отправив жить той судьбой, которой нам удалось избежать, после того как безумие овладело бы тобой, — продолжает Кай.

Мне нужно выпить.

— Что на самом деле чертовски опасно, учитывая, что я — апокалипсис, — выдыхаю я. — Не говоря уже о том, что вы четверо особенно неблагодарны, так что сомневаюсь, что говорили мне спасибо за такое невероятное самопожертвование с моей стороны.

Джуд подавляет удивленный смешок и качает головой. Очевидно, они должны были быть благодарны, что спустя столько лет мир не превратился в пепел.

— Апокалипсис, как она часто называла себя, пошла на самый эгоистичный риск, поступив так. Вместо того, чтобы предать ее, как она опасалась, они оказались самым преданным гаремом, который она когда-либо приглашала в свою постель. И она была для них первым наслаждением за многие столетия, — продолжает Кай.

Его взгляд скользит по мне, а потом вниз по моему лицу и телу.

— Удивительно, что мы согласились на меньшее, даже не имея воспоминаний, — бормочет он себе под нос.

Я сажусь чуть выше, если можно так выразиться.

Иезекииль отодвигается и забирает книгу, чтобы прочитать ее для нас.

— Люцифер поверил ей, когда она сказала, что они готовы, и он даровал им защиту, власть, престиж и многое другое, о чем просила Апокалипсис, чтобы помочь сохранить их в безопасности, поскольку она нарушила закон и отдала им частичку себя. Люцифер никогда бы не убил их. Он просто не мог бы. Его дочь постигла бы участь, от которой он не смог бы ее уберечь, потому что она слишком многим с ними поделилась, и только Апокалипсис могла это исправить.

— Полагаю, это означает, что я слишком упряма, чтобы сделать это, поскольку в вас, очевидно, все еще живет частичка меня. Вот почему я не могу находиться вдали от вас слишком долго. Кажется, даже в человеческом теле у меня есть пределы. Но как вы смогли возродиться с тем же фрагментом, если мы все погибли? — спрашиваю я, глядя на Иезекииля. — Там что-то про это написано?

Он качает головой.

— Это всего лишь истоки. Остальное — это набор уравнений, которые, на мой взгляд, не имеют смысла объяснять правильный баланс, использование силы и многое другое. Если бы я мог разбираться в уравнениях, возможно, смог