Корона Олимпа - Кейт Ашер

Его горячие губы впились в мои с таким пылом, что я была слишком шокирована, чтобы ответить или вообще понять, нравится мне это или нет. Он слегка отстранился, подмигнул и отпустил меня.

— Не за что, дорогуша, — промурлыкал этот мазохист.

Я еще не успела осознать эмоциональный вес своего огненного первого поцелуя — или то, почему в нем не было того жара, которого я ожидала от бога огня, — как мой взгляд упал на Келиса.

На его красивом лице было написано «смертоубийство».

Воздух загудел от статики. Келис сверлил Ароса взглядом, его серебряные глаза вспыхивали электрическим белым светом. Арос лишь дерзко ухмылялся в ответ, подначивая его. Их звери отражали это напряжение: рычали и застывали в боевых позах.

В этой комнате слишком много тестостерона. Кто-то вот-вот лишится своего достоинства. И боюсь, на мне это скажется сильнее, чем хотелось бы признать.

Харон откинулся в своем кресле, наблюдая за этой сценой с таким восторгом, будто это был его любимый концерт и ему не хватало только попкорна.

Афродита — вечный миротворец — быстро разрядила обстановку. Её голос прозвучал четко и ясно:

— Я подарю тебе правду. Я расскажу, что на самом деле произошло в день нашей встречи. Но нам понадобится еще вино.

Арос и Келис нехотя расслабились, хотя продолжали настороженно поглядывать друг на друга. Харон наполнил наши бокалы, осушив свой залпом. Я мягко улыбнулась, зная: если Хар в правильном настроении, он может перепить минотавра. И в таком состоянии он наверняка выболтает еще дюжину моих позорных секретов, чудесным образом не выдав ни одного своего.

— Ты была совсем малышкой, Нисс, когда нашла меня в тот день, — начала Афродита, возвращая мое внимание.

— Мне было четырнадцать.

— Да. Слишком юная, чтобы чувствовать то, что чувствовала я. И всё же ты поняла.

Я кивнула.

— Ты знала боль потери того, кого любишь. Знала, что значит никогда больше не увидеть его.

Я переглянулась с Хароном, вспоминая день, когда прибежала домой, как сумасшедшая, твердя, что нашла богиню любви на берегу Стикса. Никто мне не поверил. Так началась наша тайная дружба.

— Я никогда не говорила тебе, почему была там, — Афродита замолчала. Её розовые губы дрогнули. — Однажды я полюбила. Смертного по имени Адонис.

На лице Ароса мелькнуло узнавание.

— Его отняли у меня, жестоко и дико, прежде чем я успела сказать ему те самые слова. Можете себе представить? — она невесело усмехнулась. — Богиня любви, неспособная признаться в чувствах единственному человеку, от которого её сердце билось чаще?

Арос нахмурился.

— В то время меня желал другой, — она повернулась и посмотрела прямо на Ароса. — Твой отец. Арес. Он ревновал из-за того, что я не ответила взаимностью. Из-за того, что я выбрала ничтожного смертного вместо бога, — выплюнула она, подражая грубому тону Ареса. — Он натравил на Адониса дикого кабана. Тот преследовал его. Охотился. Неустанно. И в конце концов кабан настиг его, пронзил своими огромными клыками. Теми самыми клыками, которые, как я слышала, теперь украшают стены твоего дома.

Глаза Ароса медленно расширились от ужаса.

— Я понятия не имел...

— Потому что твоему отцу было стыдно. Он считал себя оскорбленным. А ты... ты провел большую часть жизни, избегая его, — сказала она понимающе, пока щеки Ароса заливал румянец. Афродита снова повернулась ко мне: — Ты нашла меня у реки, потому что я умоляла об аудиенции с Аидом, но мне отказали. Перевозчик не давал мне пройти. Поэтому я сделала единственное, что могла для своей утраченной любви. Я заплатила за безопасный проход Ади к вратам. По сей день я не знаю, куда его отправили. Не знаю, увижу ли я его снова, когда умру.

— Я могу найти его душу для тебя, Афф, — предложила я.

Она посмотрела на меня, и в её глазах вспыхнула робкая надежда.

— У статуса некроманта иногда бывают свои плюсы, — сказала я с мягкой улыбкой, пытаясь разрядить обстановку. — Пойдем. Ты расскажешь мне о нем всё, если хочешь.

Афродита кивнула, взяла полупустую бутылку гранатового вина и присела со мной у окна. И пока шли минуты, она рассказывала историю о том, как смертный покорил сердце богини и как его смерть разбила это сердце вдребезги.

ГЛАВА 24

Келис

Готовы к следующему раунду?

Харон лениво тасовал колоду с легкостью человека, делавшего это тысячи раз. Он даже не смотрел на свои руки, предпочитая наблюдать за богами, невольно забревшими в его владения. Он раздавал карты щелчком пальцев, и когда я потянулся за своими, наши руки соприкоснулись с легким разрядом статики.

— Прости, — пробормотал я.

Он с любопытством посмотрел на меня, прежде чем буркнуть:

— Забей.

Я начинал подозревать, что гранатовое вино подействовало на него куда меньше, чем он пытался показать. Его глаза были острыми, оценивающими. Он особенно внимательно следил за Ниссой и тем, как каждый из нас взаимодействует с ней, включая зверей. Вся его поза говорила о том, что он готов вскочить и броситься на её защиту в любой момент.

Хорошо.

Кто она для него? Просто друзья, как они говорят?

Я послал эту мысль по связи волку, лежавшему у моего кресла. Его массивная туша заслоняла от меня большую часть жара камина.

«Я им верю», — отозвался Ликос. — «Их запахи переплетены, но в их поведении нет обмана».

Я изучал богинь у окна. Их профили были разными как день и ночь. Афродита была неоспоримо прекрасна со своей поцелованной солнцем кожей, синими глазами и длинными светлыми волосами. Но именно Нисса приковывала мой взгляд. Она заворожила меня с того самого момента, когда я впервые увидел её в семь лет. Мне было трудно смотреть куда-то еще, когда мы делили одну комнату, один воздух.

Она сидела на подоконнике в редкий момент покоя, кажется, полностью опустив защиту в этих четырех стенах. Она подтянула длинные ноги к груди, обхватив их одной рукой, а другой держала бокал вина, которое мерно плескалось в такт её словам. Её длинные волосы, освобожденные от привычной косы несколько часов назад, рассыпались по талии свободными волнами. Её бледная кожа мягко сияла в звездном свете, словно была соткана из самого ночного неба.

Если бы я не знал правды, я бы принял её за перерожденную Никту — первозданную богиню ночи. Но я знал. Я знал, что она управляет смертью так же легко, как я — штормами. Большинство боялись её только из-за этой способности. А еще её