После развода. Хозяйка морковной усадьбы - Инари Лу

— Ты больше не та женщина, — Маркос отстраняется, берет мое лицо в ладони и смотрит прямо в глаза. — Ты прошла через Пламя Истины. Ты вырастила морковь на мертвой земле. Ты спасла меня из темницы. Он — ничто по сравнению с тобой.

Я киваю, проглатывая комок в горле.

Элис уводит Селену в гостевую комнату, Том помогает Кроуму убрать со стола, и вскоре мы остаемся в гостиной вдвоем с Маркосом.

Свечи догорают, их пламя дрожит, отбрасывая на стены танцующие тени.

— Он совсем скоро вернется, — говорю я, садясь на лавку у печи. — Раймонд не из тех, кто отступает после первого отказа.

— Пусть, — Маркос садится рядом, а его рука ложится на мое плечо. — Мы будем ждать.

— Как ты думаешь, что ему нужно на самом деле? — спрашиваю я. — Деньги? Власть? Месть?

— Все сразу, — отвечает он, а в голосе слышится усмешка. — Такие, как он, не успокаиваются, пока не получат все. А потом им становится мало, и они хотят еще.

Я смотрю на огонь в печи, и перед глазами встает картина.

Раймонд, стоящий на пороге, его холодная улыбка, его масленые глаза, скользящие по усадьбе, по грядкам, по людям, которые стали мне семьей.

— Я не позволю ему разрушить то, что мы построили, — говорю я тихо. — Ни за что.

Ночь проходит беспокойно.

Я ворочаюсь в постели, сжимая в руке огненный камень, и тепло, исходящее от него помогает мне не провалиться в тревожный сон.

Маркос спит рядом совершенно спокойно.

Утром я встаю затемно.

Выхожу на крыльцо, и холодный воздух обдувает лицо, прогоняя остатки дремоты.

Грядки тянутся к горизонту, покрытые изумрудной ботвой, и я вижу, как первые лучи солнца золотят каждую травинку, каждую морковную верхушку.

Урожай поспел. Самое время собирать.

Элис выходит следом, кутаясь в теплую шаль, и я замечаю, как ее взгляд скользит к дому, где остался Том.

— Ну как у вас? — спрашиваю я, и она краснеет.

— Все хорошо, — она опускает глаза, но улыбается. — Он ждал меня все это время. Не уезжал, помогал по хозяйству, переживал. Я поняла, что все серьезно.

— Я рада за вас, — говорю я, и это правда. В этом мире, полном опасностей и испытаний, их тихая, спокойная любовь кажется мне островком надежды.

Мы начинаем сбор урожая.

Морковь выходит из земли тугая, сочная, ярко-оранжевая, и я чувствую гордость, смешанную с облегчением.

Мы сделали это. Мы победили мертвую землю, победили проклятие и страх.

Селена помогает нам, и я удивляюсь, как быстро она освоилась. Она работает ловко, без лишних слов.

Кроум и Том строят новые стеллажи в подвале, чтобы хранить урожай.

Корнелиус сидит на заборе, наблюдая за суетой, а его желтые глаза светятся удовлетворением.

— Неплохо для тех, кто начинал с руин и пепла, — замечает он, когда я прохожу мимо.

— Неплохо для тех, у кого был говорящий кот, — парирую я, и он фыркает, но не спорит.

К вечеру мы собираемся за столом. Элис подает морковный пирог по моему рецепту, который полюбился всем.

— Как в первый раз, — говорит Маркос. — Когда я только пришел в эту усадьбу и не знал, что меня ждет.

— А что ждало? — спрашиваю я.

— Ты, — отвечает он, и его золотые глаза смотрят на меня с такой нежностью, что у меня перехватывает дыхание. — Только ты.

Мы сидим за столом — я, Маркос, Кроум, Селена, Элис, Том, Ларс и даже Корнелиус, устроившийся на лавке.

Теперь мы семья. Не по крови, а по духу. И никто — ни Раймонд, ни клан, ни древние проклятия не разрушит это.

Ночью, когда все расходятся, я снова выхожу на крыльцо. Смотрю на звезды, на спящие грядки и темный лес за усадьбой.

— Ты боишься? — за спиной раздается голос Маркоса, но я не оборачиваюсь.

— Немного, — признаюсь я. — Он знает, где мы живем. Он знает, чем мы дорожим. И он не остановится.

— Тогда мы сделаем так, чтобы ему было что терять, — Маркос подходит, обнимает меня со спины и кладет подбородок на мое плечо.

— Мы сделаем нашу усадьбу крепостью. А нашу семью — непобедимой.

Я закрываю глаза и чувствую, как его тепло разливается по телу, вытесняя страх.

— Ты прав, — говорю я. — Мы справимся.

Вдалеке, на краю леса, мелькает тень. Я не уверена, что вижу ее на самом деле, или это просто игра света.

Но я знаю, что Раймонд где-то там. И он ждет подходящего момента.

Глава 58

Раймонд возвращается через неделю.

Даже не сомневалась, что он не отступит, что его самолюбие, уязвленное моим отказом, не позволит ему просто исчезнуть. Но то, что я вижу, когда выхожу на крыльцо, заставляет мое сердце уйти в пятки.

Он прилетел не один.

За его спиной — трое драконов, огромных, чешуйчатых, с горящими глазами. Они парят в небе над усадьбой, заслоняя солнце. Я сжимаю перила крыльца.

Какая подлость с его стороны.

— Ингрид! — голос Раймонда гремит, разносясь над полями. Он не трансформировался в человека — он говорит, будучи драконом, и от этого становится еще страшнее. — Последний раз предлагаю по-хорошему. Отдай усадьбу и земли. Уходи туда, откуда пришла. И я сохраню твоим людям жизнь.

— Ты ничего не получишь! — кричу я в ответ, и ветер доносит мои слова до него. — Это моя земля! Я возродила ее из пепла! И я не отдам ее тебе, даже если ты сожжешь меня дотла!

Раймонд издает рев — такой мощный, что стекла в окнах дрожат, а птицы срываются с деревьев и улетают прочь.

— Тогда ты умрешь!

Маркос уже рядом.

Он выходит из дома, и я вижу, как его тело начинает трансформироваться еще до того, как он отходит от крыльца.

Кожа покрывается чешуей, руки вытягиваются в крылья, и через мгновение передо мной стоит огненный дракон — красный, как медь, с глазами, в которых пылает ярость.

— Убирайтесь с моей земли! — раскатисто рычит он.

Кроум выбегает следом, и его серебристая магия уже пульсирует в воздухе, готовая к атаке. Селена уводит Элис и Тома в дом, и я слышу, как защелкиваются засовы.

— Ингрид, зайди внутрь! — кричит Кроум, но я качаю головой.

— Нет. Я не буду прятаться.

Я сжимаю камень на шее, и он отзывается теплом.

Битва начинается.

Раймонд бросается на Маркоса первым. Его когти скребут по каменной чешуе, высекая искры.

Драконы, прилетевшие с ним, атакуют Кроума, и я вижу, как лунный дракон уклоняется от огненных шаров,