После развода. Хозяйка морковной усадьбы - Инари Лу

— Я хочу предложить тост, — продолжаю я, поднимая кружку с чаем. — За нас. За эту усадьбу. За морковь, которая стала нашим символом. За то, что мы живы и вместе.

— За нас! — подхватывает Элис, и все чокаются.

Маркос наклоняется ко мне, шепчет на ухо:

— Ты удивительная, ты знаешь?

— Знаю, — отвечаю я, и впервые слышу его смех.

Вечером, когда все расходятся, мы с Маркосом остаемся на крыльце. Смотрим на звезды, на спящие грядки, на темный лес, который теперь кажется не врагом, а просто частью этого мира.

— Что будет дальше? — спрашиваю я.

— Все, что мы захотим, — отвечает он, обнимая меня. — Урожай, морковные пироги, новые рецепты. Может быть, построим мельницу. Или купим еще земли.

— Ты говоришь так, будто мы будем жить здесь вечно, — замечаю я.

— А разве нет? — он смотрит на меня, и в его золотых глазах я вижу уверенность. — Я никуда не уйду, Ингрид. Эта усадьба — мой дом. И ты — мой дом.

Я прижимаюсь к нему, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с моим.

— Ингрид, — вдруг говорит он.

— Что?

— Ты выйдешь за меня замуж?

Я замираю. Смотрю на него, и его серьезное лицо, на шрамы, которые еще не зажили.

— Это предложение? — шепчу я.

— Да, — он берет мою руку, сжимает ее. — Я не могу дать тебе богатства или власти. Но я могу дать тебе себя. Навсегда. Если ты, конечно, согласна.

Я смотрю на него очень долго. А потом смеюсь — счастливо, свободно, выплескивая всю боль последних месяцев.

— Да, — говорю я. — Да, Маркос. Я выйду за тебя замуж.

Он целует меня. И в этот момент для меня все перемешалось: небо, звезды, облака.

Мы сидим на крыльце до рассвета, говорим о будущем, о том, какой вырастет морковь в следующем году. И мне кажется, что даже луна светит ярче, будто радуясь за нас.

А где-то в доме, в своей комнате, Кроум смотрит в потолок и улыбается. Он все слышал. Я прекрасно это понимаю. И он рад за меня.

Наконец, он отпустил меня в собственное плавание.

Ведь любовь это великое — счастье.

Эпилог

Спустя несколько месяцев.

Усадьба Торент-Лоу, которую Раймонд когда-то назвал проклятым поместьем, цветет и благоухает.

Морковные поля тянутся до самого горизонта, и их изумрудная ботва колышется на ветру.

Мы собираем урожай дважды — летний и осенний, и каждый раз амбары наполняются доверху оранжевыми, сочными корнями, в которых чувствуется сама жизнь.

Элис печет пироги по моим рецептам, и слава о них разлетается далеко за пределы деревни.

К нам приезжают купцы из ближайших городов, предлагают золото за партию моркови и за право продавать блюда под маркой нашей усадьбы.

Том, который теперь официально стал женихом Элис, взял на себя переговоры с торговцами, и я с удивлением обнаружила, что у него есть настоящий талант к этому делу.

— Мы откроем сеть лавок, — говорит он однажды вечером, разворачивая карту. — Здесь, здесь и здесь. Твои рецепты, Ингрид, могут стать целой империей.

— Империя моркови? — смеюсь я.

— Почему нет? — пожимает плечами Том. — Ты уже вырастила ее на мертвой земле. Что тебе стоит покорить весь мир?

Кроум продолжает жить с нами.

Он стал нашим главным садовником и хранителем.

Его лунная магия помогает земле восстанавливаться после каждого урожая, и я замечаю, как с каждым месяцем почва становится все богаче и плодороднее.

Иногда он уходит в лес на несколько дней, возвращается с новыми растениями и семенами, которые мы сажаем на пробу. Его лицо больше не выглядит мрачным, и я слышу, как он смеется с Элис на кухне, когда они готовят ужин.

— Я рада, что ты остался, — говорю я ему однажды.

— Мне некуда было идти, — отвечает он, но я вижу, что это не так. Он мог бы уйти. Но он выбрал остаться. И это дорогого стоит.

Селена обосновалась в бывшей комнате для гостей и теперь помогает нам с отварами. Она знает древние рецепты драконьей медицины, и ее настойки творят чудеса.

Деревенские жители, которые поначалу боялись ее, теперь приходят к ней за лечением, и она никогда никому не отказывает.

— Ты стала местной знаменитостью, — говорю я, глядя, как она раскладывает на столе новые склянки.

— Я стала бабушкой, — улыбается она в ответ. — И это гораздо приятнее.

Корнелиус, как и прежде, сидит на заборе и наблюдает за всем с высоты своего кошачьего величия.

Но иногда, когда мы остаемся одни, он рассказывает мне истории — о том, как эта усадьба была построена, о ее первых хозяевах, о проклятии, которое мы сняли, сами того не зная.

— Ты всегда была сильнее, чем думала, — говорит он однажды. — Я знал это с первой минуты, как увидел тебя. Растерянную, напуганную, но не сломленную.

— Ты мог бы мне помочь раньше, — замечаю я.

— Помощь, которая приходит слишком рано, не делает человека сильнее, — философски отвечает кот. — Я ждал, когда ты будешь готова.

Я не спорю.

Может быть, он прав. Может быть, без всех этих испытаний я никогда не стала бы той, кто я есть сейчас.

Свадьбу мы играем в конце лета, когда поля золотятся под солнцем, а воздух наполнен запахом меда и цветов.

Маркос настоял, чтобы церемония прошла прямо посреди морковных грядок — там, где все начиналось.

— Это место силы, — сказал он. — Здесь мы победили смерть. Здесь мы должны поклясться в вечности.

Я не спорила.

Гостей было немного. Только те, кто стал нам семьей.

Элис и Том, Кроум и Селена, Ларс и Корнелиус, восседавший на почетном месте.

И несколько соседей из деревни, которые уже перестали бояться драконов и полюбили нас за доброту и открытость.

Мы стояли под венком из полевых цветов, и я смотрела в золотые глаза Маркоса, вспоминая все, что мы пережили.

Первую встречу в лесу, когда он спас меня от огненных шаров.

Наши тренировки на мертвой земле.

Его отлет и возвращение.

Тьму темницы и свет Пламени Истины.

— Я клянусь, — сказал он, и его голос звучал тихо, но твердо, — что буду любить тебя, пока горит огонь в моей груди. А он будет гореть вечно.

— Я клянусь, — ответила я, — что буду рядом. В радости и в печали, в урожай и в засуху. Пока смерть не разлучит нас. А после нее — я найду тебя снова.

Мы поцеловались под аплодисменты, и мне показалось, что даже солнце вспыхнуло ярче.

Этой ночью, когда гости разошлись, а мы остались вдвоем, Маркос спросил меня: