Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

— Я становлюсь ближе к другим девушкам. Испытания, какими бы травмирующими они ни были, создают особые ситуации, в которых я могу помочь им и заслужить доверие. Я узнаю всё больше. Я найду убийцу. Ты должен мне поверить…

— Я верю.

Он берёт что-то с каминной полки и поворачивается ко мне. Затем протягивает раскрытую руку в перчатке.

У меня отвисает челюсть.

Я мгновенно узнаю то, что лежит у него на ладони.

Мой золотой украшенный драгоценностями кинжал.

— Возьми его, — шепчет он, опуская голову. — Никому не говори, что я позволил тебе его оставить.

Я медленно подхожу к нему, осторожно беря кинжал и переворачивая его так, чтобы увидеть вырезанные на рукояти буквы MБ.

— Мне… грозит опасность? — Я быстро поднимаю на него взгляд.

— Сейчас мне нужно, чтобы ты доверяла своим инстинктам больше, чем когда-либо прежде. — Его голос звучит низко и хрипло. — Не только тому, что можешь увидеть или услышать. Не только тому, к чему можешь прикоснуться…

Его голос затихает. Он подходит к столу, выдвигает ящик и достаёт ножны, протягивая их мне.

Когда я беру их и приподнимаю край юбок, он отворачивается. Я закрепляю ножны на бедре, затем вставляю в них кинжал, после чего опускаю юбки и выпрямляюсь. Поворачиваюсь и похлопываю по ткани, проверяя, хорошо ли он скрыт.

— А если у меня не получится?

Мой голос напрягается от подступающей тревоги. Возможно, это мой последний шанс освободить брата.

— Марселла… — он вздыхает, произнося моё имя, и вновь поворачивается ко мне. — Ты самая умелая и самая умная женщина из всех, кого я знаю. И если только здесь не замешаны… пчёлы-предатели, — его прерывает тихий смешок, когда он смотрит мне прямо в глаза, — то ты непременно найдёшь предателя. И уничтожишь его.

— Уничтожить? — Я делаю шаг назад.

— Именно на это ты согласилась, разве нет?

— Это… — Моё лицо вытягивается. — Поэтому ты и вернул мне кинжал?

Его молчание служит ответом. И хотя за годы службы солдатом я убила немало людей, остаётся один вопрос.

— А если я ошибусь? Что, если я убью совершенно невиновного человека?

— Я доверяю твоим инстинктам. И у тебя есть другие наблюдатели — Леди Бетани, Девин…

— Девину я не доверяю в первую очередь.

И вообще не доверяю ни одному из них.

— Почему? — Его вопрос звучит искренне.

Покачав головой, чтобы разогнать туман в мыслях, я пытаюсь подобрать подходящую причину.

— Просто не доверяю.

— Он дорожит моей жизнью и этим троном. Я знаю, что вы двое никогда не ладили…

— Потому что он самодовольный идиот, — рычу я.

— Марселла, — предупреждает Сайрус.

— Хорошо. Чрезмерно амбициозный человек, который считает, что должен постоянно доказывать свою значимость, демонстрируя власть, хотя на самом деле он просто испуганный маленький…

Он поднимает руку.

— Я не могу прекратить ваши перепалки и не могу исправить вашу взаимную неприязнь. Но пока ты выполняешь это задание, я прошу тебя не подрывать его авторитет. И уж точно не распускать руки. И это касается Девина тоже. Если кто-то из вас нарушит эти правила, последствия будут серьёзными.

Кровь шумит у меня в ушах. Ярость, которую я изо всех сил стараюсь подавить.

Я слегка склоняю голову.

— Разумеется, мой Король.

Он качает головой.

— Не называй меня так.

Я направляюсь к нему и останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки.

— Почему ты отвергаешь официальное обращение? Почему никто не должен знать об этом кинжале? Почему Девин меня ненавидит?

— Ты знаешь больше, чем я, — шепчет он, не отводя взгляда.

— Нет. Не делай этого. Не смей ходить вокруг правды.

Я была частью твоего круга, когда служила солдатом много лет назад. Когда я увидела, как ты вошёл в комнату отражений вместе с Лирой…

Я тыкаю пальцем ему в грудь.

Он отступает на шаг, вздрогнув от неожиданности, а я следую за ним, сохраняя то же расстояние между нами.

— …я вспомнила. Ты уже приводил меня туда раньше. Когда я узнала, что мой брат пропал. И ты…

Я расслабляю руку, и мой палец на мгновение скользит вниз по его рубашке, прежде чем я окончательно опускаю руку.

Дыхание дрожит у меня в груди, пока эмоции захлёстывают меня.

Боль. Страх.

Я переживаю всё это заново.

Я поднимаю взгляд на него. Он уже смотрит на меня, и в его глазах назревает буря.

Облизнув пересохшие губы, я продолжаю:

— Ты обнимал меня там. Провёл… провёл рукой по моим волосам.

Я качаю головой и отвожу взгляд от него к книжному шкафу рядом с нами.

— Да, — тихо произносит он. — Продолжай.

Я иду вдоль книжного шкафа, проводя пальцами по полке. В каждом отделении плотно стоят сотни книг. Остаётся только гадать, прочитал ли он их все или просто собирает.

— У тебя есть Кровавое Кольцо.

Он прочищает горло.

— Есть.

Я останавливаюсь у секции шкафа, где отсутствует одна книга. Осматривая остальные полки, понимаю, что это единственное пустое место.

Повернувшись, я смотрю сначала на стол, затем на Сайруса.

— Испытания нужны для того, чтобы проверить нас на способность носить его?

Он один раз кивает.

— Почему?

Я убираю руку с полки и полностью поворачиваюсь к нему.

— Не каждый может его носить.

Я скрещиваю руки на груди.

— Даже ты?

Он вздрагивает. Движение едва заметное, но я замечаю его по напряжению плеч.

— Даже я.

— Всё это состязание устроено не потому, что ты мечтаешь о любви, так ведь? Всё это потому, что тебе нужен кто-то, кто сможет владеть кольцом.

Он тоже скрещивает руки на груди, затем опирается бедром на одно из мягких кресел с каретной стяжкой.

— Я хочу, чтобы причина была и той и другой, но не думаю, что это возможно.

— И почему?

Он качает головой, опуская взгляд в пол. Сделав глубокий вдох, отвечает:

— Потому что невозможно полюбить такого, как я. По-настоящему, во всяком случае. И со временем я смирился с этим. Потому что то, что я собой представляю, всегда будет затмевать то, кто я есть.

Я подхожу на шаг ближе к нему, щурясь и пытаясь разглядеть то место, где несколько дней назад в саду мне почудились клыки. Обман света? Галлюцинация от стресса и истощения? Или опийные маки, как предполагала Лира?

— И что же ты такое, если говорить точно?

Он переводит взгляд с пола на меня.

— Я Король. Я власть, корона, богатство и честь. Если меня не боятся, то боготворят. И я боюсь, что именно власть, которой я обладаю, всегда будет причиной, по которой люди окружают меня. Не из-за того, кто я есть, а из-за того, что я