Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

Я приоткрываю глаза.

Потолок расплывается передо мной размытым узором резной роскоши: лепнина, люстры и эти проклятые обои с цветами и драконами на стенах. Я поворачиваю голову влево, туда, где сидит Сайрус.

Он с облегчением выдыхает и улыбается.

— Привет.

Я не могу сдержать собственную слабую улыбку и хрипло отвечаю:

— Привет.

Он наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени, и слегка склоняет голову, глядя на меня. На нём роскошная белая рубашка с длинными рукавами и оборками у воротника. За его спиной, небрежно брошенный на кресло, лежит красный камзол под цвет тёмно-алых брюк, облегающих его ноги.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, переводя взгляд с моей руки, лежащей на кровати, обратно на лицо.

Медленно я приподнимаюсь, несмотря на протестующие мышцы. На мне всё ещё то кремовое платье, с цветами, рассыпанными по лифу и юбке. Заправив влажную прядь чёрных волос за ухо, я немного поворачиваюсь к нему.

— Немного кружится голова и мне жарко, но… думаю, всё в порядке.

Сайрус переводит внимание на одного из помощников и жестом указывает на дверь вдалеке, после чего тот поспешно уходит. Затем он поворачивается к прикроватному столику, берёт ткань, лежащую в миске с водой. Отжав её, он протягивает влажное полотенце.

— Можно?

Слегка кивнув в знак согласия, я позволяю ему осторожно прижать ткань к моему лбу на несколько мгновений, а затем провести ею по разным участкам лица. Вода ледяная и приятно успокаивает жар, покалывающий кожу.

Взгляд Сайруса изучает каждую черту моего лица, и на мгновение его глаза задерживаются на моих губах, пока он держит ткань у моей щеки. Дольше, чем у остальных мест. Затем он тихо прочищает горло и убирает её, снова опуская в воду.

— Ты голодна? Хочешь пить? Я могу принести тебе…

Помощник уже возвращается к нам, ведя за собой пожилого мужчину в белых одеждах, с лысой головой и длинной белой бородой. Старейшина Фредрик, если я правильно помню его имя. Именно он ухаживал за мной, когда я оказалась в лазарете после Испытания.

Он останавливается в ногах моей кровати и внимательно смотрит на меня.

— Ты помнишь своё имя?

Я киваю.

— Помнишь, где находишься?

Когда я снова киваю, он указывает подбородком на Сайруса.

— А кто это?

— Да, — тихо отвечаю я.

Сайрус поднимается с кресла. Его рост не сравнится ни с кем из тех, кого я когда-либо видела. Рядом с ним даже Старейшина Фредрик и помощник кажутся детьми.

— Старейшина Фредрик, как долго, по вашему мнению, ей следует оставаться в постели?

Пожилой мужчина отводит взгляд от меня и смотрит на Сайруса.

— Я бы рекомендовал как минимум до тех пор, пока к ней не вернётся нормальный цвет лица.

Все снова смотрят на меня, и от такого внимания я невольно вздрагиваю.

Сайрус кивает Старейшине Фредрику и помощнику.

— Благодарю. Я позову вас, если понадобится помощь.

Старейшина Фредрик кланяется, после чего уводит своего помощника через длинное прямоугольное помещение, и они исчезают за дверью.

Вокруг нас стоят ряды пустых кроватей. Трёх девушек, которых вчера отправили сюда, уже нет. Двух из них должны были исключить, возможно, они уже дома. Хотя Мо я тоже ещё не видела среди остальных. Вероятно, её перевели обратно в комнату.

Я свешиваю ноги с кровати в сторону Сайруса и говорю:

— Я хочу уйти отсюда.

— Уйти? — Сайрус тут же подаётся вперёд, готовый подхватить меня, если ноги подведут. Он протягивает раскрытые ладони в перчатках на случай, если мне понадобится опора. — Куда уйти? Тебе пока не следует ходить самостоятельно.

Я кладу ладони на его руки, поднимаясь с кровати, и борюсь с румянцем, вспыхнувшим на щеках при виде того, как мои руки лежат на его.

— Я не люблю лазареты.

— Понимаю. — Он слегка кивает. — Думаю, большинство людей их не любит.

Но он не знает, сколько времени я провела в них.

Я убираю руки с его ладоней и провожу ими по платью, пытаясь унять нервное напряжение, снова пробежавшее под кожей. Когда я поднимаю на него взгляд, он наблюдает за мной. И на короткий миг я всматриваюсь в его глаза, сама не понимая, что пытаюсь там найти.

— Где Марселла? Ты отправил её домой?

Он моргает.

— Нет, я не отправлял её домой. Она с остальными девушками.

— У неё были неприятности?

Он прищуривается.

— Почему у неё должны быть неприятности?

— Девин вызвал её раньше, и её не было около часа.

Его взгляд смягчается.

— Она тебе небезразлична?

Это скорее осознание, чем вопрос.

Я слегка отстраняюсь, удивлённая таким вопросом.

— Я…

Лёгкая улыбка касается его губ.

— Всё в порядке. Нет правила, которое запрещало бы вам дружить. И кроме того, моей жене будет позволено общаться с кем угодно.

Слово жене, произнесённое его губами, вызывает новый прилив румянца, и мне приходится заставить себя отвести взгляд от его рта. Опустив глаза, я поправляю ремешок на левом туфле, используя это как предлог перестать на него смотреть.

— Ты уверена, что с тобой всё хорошо? — спрашивает он. — Потому что я лишь хочу, чтобы тебе стало лучше. Если ты пролежишь несколько дней в постели, это никак не повлияет на твоё положение здесь, обещаю.

— Мне просто нужно что-нибудь поесть, вот и всё. После этого мне станет лучше, — честно бормочу я.

— Что ж, в таком случае… — с ослепительной улыбкой он предлагает мне согнутую в локте руку. — Это я вполне могу устроить.

Продев руку под его локоть, я молча благодарна за его поддержку, пока он выводит меня из лазарета. Мы медленно идём по коридорам, и я не могу удержаться от того, чтобы поглядывать по сторонам на каждом повороте. Пытаюсь запомнить расположение каждой комнаты. К счастью, Сайрус не заставляет меня поддерживать разговор.

Когда мы доходим до конца коридора с двустворчатыми дверями, он на мгновение стучит, а затем распахивает их.

Тёплый аромат сахара и ванили окутывает меня, и я невольно улыбаюсь.

Это кухня.

Трое поваров, занятых своими делами, замирают и одновременно переводят взгляды на нас в дверном проёме.

Сайрус склоняет голову.

— Добрый день. Не могли бы вы ненадолго оставить помещение в нашем распоряжении? Если это не доставит неудобств.

— Никогда, мой Король! — взвизгивает одна из женщин.

Все трое кланяются и, бросив свои занятия, выходят через боковую дверь.

Голод болезненно скребёт внутри при виде множества пирожных, фруктов, сыров и хлеба, разложенных по столешницам. Во всё это вложено столько заботы и гордости. Сыр нарезан идеально ровными ломтиками, а клубника вырезана в форме роз.

Сайрус подводит меня к столу и делает приглашающий жест.