Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

Мои глаза расширяются, потому что я совершенно не понимаю, к чему он ведёт.

— И… что же это?

Я беру последний кусочек пирожного и съедаю его.

— Я слышал, что во время Испытания ты рисковала жизнью ради других девушек. Что спасла Марселлу. И, насколько мне рассказывали, до этого вы с Марселлой не ладили.

Я беру несколько ломтиков сыра.

— Да, не ладили.

— Почему?

Я быстро бросаю на него взгляд, прежде чем взять ещё немного сыра.

— Некоторые люди… просто не ладят друг с другом. Это всё равно что пытаться выращивать розы и азалии в одном кашпо. Им нужна разная почва, разное количество солнца и воды. Если заставить их расти вместе, одно из растений или даже оба неизбежно погибнут.

— Понимаю. Но ты спрашивала о ней раньше. Что изменилось?

Я откусываю кусочек сыра, обдумывая ответ, пока жую. Проглотив, говорю:

— Не знаю. Наверное, какими бы ни были мои разногласия с человеком, он всё равно заслуживает доброты.

— Значит, теперь вы подруги?

Я смеюсь.

— Не думаю, что зашла бы так далеко. И Марселла наверняка ударила бы тебя, если бы услышала подобное предположение.

Теперь смеётся он.

Но его смех постепенно стихает, уступая место чему-то более тихому. Более серьёзному.

— Я… правда сожалею обо всей боли и стрессе, которые причинило тебе это состязание.

Я перестаю жевать, замечая мягкость в его взгляде.

Он продолжает:

— Если… если когда-нибудь часть тебя… — он качает головой и опускает взгляд на наши сапоги, — захочет вернуться домой, я всегда позволю тебе это. Без вопросов.

— Я здесь потому, что ты меня заинтересовал, Сайрус, — шепчу я достаточно тихо, чтобы снова привлечь его внимание.

Он поднимает глаза.

— Возможно, сначала это действительно было возможностью улучшить жизнь моей семьи, этого я отрицать не стану. Но после наших разговоров и того, как я узнала тебя ближе…

Я делаю ещё один шаг к нему, пока между нами не остаётся всего несколько дюймов.

Ищу что-то в его глазах.

— Иногда мне кажется, что я смотрю в зеркало.

Его тёмные ресницы дрожат, а взгляд снова и снова скользит от моих приоткрытых губ к глазам.

Я сама незаметно подаюсь вперёд, притягиваемая к нему, словно мотылёк к огню.

Что именно меня так влечёт?

Его внешность? Его обаяние?

Наверняка даже без титула Короля я всё равно не смогла бы устоять.

В дверь стучат.

Мы оба краснеем и поспешно отступаем друг от друга.

Сайрус убирает длинные волосы со лба назад за шею. Я вытираю ладони о юбку платья.

— Мой Король? — раздаётся голос Девина по ту сторону закрытой двери. — Вы здесь?

Сайрус прочищает горло.

— Да, входи.

Дверь со скрипом открывается, и на пороге появляется Девин в своих золотых доспехах. Сначала он смотрит на Сайруса, а затем быстро переводит взгляд на меня. Его глаза встречаются с моими, затем скользят к моим ногам и снова поднимаются к лицу.

— Вижу, ты уже очнулась и чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы стоять на ногах?

— Да, — отвечаю я.

Он отводит внимание от меня и снова обращается к Сайрусу.

— Я вернулся в лазарет в поисках вас, и Старейшина Фредрик сказал, что вас там уже нет. Так что прошу простить вторжение. Но для вас прибыло письмо из Миллтона.

Он достаёт свиток и протягивает его.

Сайрус выпрямляется, коротко кивает и берёт письмо.

Девин продолжает:

— Если хотите быстро заняться этим, я могу проводить Лиру к остальным девушкам в библиотеку.

Сайрус прочищает горло и опускает свиток вдоль бедра.

— Верно. Спасибо, Девин.

Затем он снова смотрит на меня с отстранённой улыбкой.

— Если хочешь остаться здесь ещё немного, пожалуйста. В противном случае буду рад увидеть тебя позже.

Он склоняет голову и выходит, оставляя меня наедине с Девином.

Я перевожу взгляд обратно на столешницу. Есть больше не хочется, но мне не хочется и показывать Генералу свой румянец.

Я беру вырезанную в форме розы клубнику и откусываю кусочек, когда Девин негромко произносит:

— Рад видеть, что тебе стало лучше так быстро.

Проглотив ягоду, я пытаюсь понять, что ответить.

Потому что, когда я приходила в себя, Девин шептал о моей болезни. О том, что из-за неё меня могут отправить домой.

Так откуда он знает? И почему вообще позволил мне участвовать, если моя болезнь способна поставить под угрозу моё положение здесь?

И кроме моей слабости, что вообще представляет собой эта болезнь?

— Спасибо… — Я перевожу взгляд на него и, прежде чем откусить ещё кусочек, добавляю: — Наверное, я просто недостаточно ела.

Его брови приподнимаются, ясно выдавая его мысли.

— Правда? Лира, мы оба знаем, что это не так.

— Я несколько дней ничего не ела.

— Потому что была больна?

Я не могу понять, ставит ли он под сомнение мои слова или сомневается в том, что я вообще была больна. Не из-за того, что Леди Бетани держала меня запертой в комнате.

— Я могу достать тебе лекарство, ты же знаешь, — шепчет он и делает шаг ко мне. — Никто не узнает.

Я замираю.

Внимательно оглядываю его с головы до ног, пытаясь понять, стоит ли мне бояться или, наоборот, почувствовать облегчение.

Он протягивает раскрытую ладонь.

— Ты можешь мне доверять.

— Чего ты от меня хочешь?

Он вздрагивает от моей прямоты. И когда качает головой, я продолжаю:

— Ты правая рука Сайруса. Многие сочли бы сокрытие моей болезни от него изменой. Так чего же ты хочешь, если готов рискнуть таким обвинением? Зачем помогать мне?

Он медленно опускает руку.

— Ты не помнишь, о чём я просил?

— Нет, — выдыхаю я, опираясь спиной о столешницу. — А должна?

— Да, должна. Мы обсуждали это много раз.

Я прищуриваюсь, словно это поможет мне вспомнить.

— Ты знаешь, что у меня почти нет воспоминаний.

Между нами повисает тишина.

Он подходит ближе, внимательно изучая моё лицо, и осторожно приподнимает мой подбородок.

Всё моё тело мгновенно напрягается.

Пульс стучит в горле, пока его взгляд скользит вниз к моей шее. Осторожно удерживая меня за подбородок, он поворачивает мою голову сначала в одну сторону, затем в другую, после чего убирает руку.

Его покрытая щетиной челюсть напрягается.

— Ты что-то от меня скрываешь, не так ли?

Неужели следы на моей шее всё ещё видны? Но кроме Аэлии и Норы их никто не замечал. Если только в лазарете мне снова не дали лекарство. Тогда он мог увидеть их, когда нёс меня туда.