Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

оконной защёлке, пока Марселла взбирается по стене к моей комнате. Когда я открываю окно, меня встречает свежий поток прохладного воздуха. Как только она оказывается достаточно близко, я протягиваю руку, и она хватается за неё, прежде чем ловко спрыгнуть в комнату.

Как только она оказывается на ногах, я прикрываю окно наполовину, чтобы сохранить тепло.

— На этот раз без простыни?

Она отряхивает платье.

— Да, дополнительная опора мне не понадобилась. Решила, что справлюсь и без неё.

Выпрямившись, она спрашивает:

— Ты ещё подумала над моим предложением?

В моей голове звучит предупреждение Девина.

«Она змея, Лира. Ей нельзя доверять. Она извратит всё, что сможет, чтобы добиться своего».

Затем вспоминаются вопросы Аэлии о том, не угрожала ли мне Марселла и не оказывала ли на меня влияние.

— Откуда мне знать, что я могу доверять твоему слову? — шепчу я.

Она хмурится так, словно я её оскорбила.

— Ты понимаешь, что из всех присутствующих здесь людей именно мне ты, возможно, можешь доверять больше всего?

— И ты говоришь это потому что…?

— Потому что, как я сказала тебе прошлой ночью, я не собираюсь выходить замуж за Сайруса. И если ты мне действительно не веришь…

Она запускает руку под юбки и достаёт клинок, блеснувший в лунном свете за её спиной.

Я поспешно отступаю назад, выставляя руки между нами.

— Что, убьёшь меня?

— Нет, дурочка, — шипит она и раскрывает ладонь, на которой плашмя лежит кинжал. — Если ты не доверяешь моему слову, это нормально. Потому что я тоже не доверяю твоему слову. Именно поэтому мы заключим кровную клятву. У нас не будет достаточно времени, чтобы естественным образом научиться доверять друг другу. А так нас будут связывать не только слова.

— А если я откажусь? — тихо спрашиваю я, глядя на клинок в её руке. — Что тогда? Убьёшь меня? Или… будешь мешать мне на испытаниях, чтобы я провалилась?

Она проводит языком по нижней губе и медленно качает головой.

— Я хочу, чтобы ты сделала выбор сама, потому что преимущества этой клятвы перевешивают недостатки отказа от неё. Принуждать кого-либо к магической кровной клятве безнравственно. Надеюсь, хотя бы в это ты можешь поверить.

Я всматриваюсь в её глаза.

Пытаюсь найти там правильный ответ.

Репутация её брата годами внушала мне ужас. Но даже если я откажусь и она не станет держать на меня зла, не пожалею ли потом о своём решении? Как бы сильно я ни любила Аэлию и других женщин, с которыми подружилась здесь, я понимаю: чем дальше будет продвигаться состязание и чем меньше останется участниц, тем легче подруга может превратиться во врага. По крайней мере, в этом случае я буду точно знать, что если в конце останемся только мы с Марселлой, она уступит мне своё место.

А после того, что я увидела на испытании, её способности не имеют себе равных.

Кроме того, могу ли я вообще доверять Девину? Я ничего не знаю об этом человеке, кроме того, что он хранит тайну моей болезни.

От короля.

— Если мы заключим кровную клятву… — Я прочищаю горло, которое сжимает напряжение. — Ты будешь защищать меня и помогать мне проходить испытания?

Её взгляд мечется между моими глазами.

— Да. А когда ты выиграешь руку Сайруса, ты помилуешь моего брата.

— Ты ведь понимаешь, насколько это проблематично, правда? Он убийц…

— Это была месть! — резко бросает она. — Никто даже не потрудился объяснить, что жрец замучил возлюбленную Коннора до смерти у него на глазах, а самого его держал в заключении и пытал восемь дней, Лира. Восемь!

Она качает головой, пытаясь справиться с тяжёлым дыханием, вздымающим грудь. Уже тише продолжает:

— Помилуй его, и я прослежу, чтобы он до конца жизни оставался под моим надзором, если именно это поможет тебе спать спокойнее по ночам. Обещаю.

Втянув воздух в лёгкие, я задерживаю дыхание и киваю, протягивая ей руку.

— Хорошо. Я согласна.

Она переводит взгляд с моей раскрытой ладони на мои глаза, затем протягивает мне свой кинжал.

Я упираю остриё в ладонь, борясь с инстинктом, который не позволяет мне пролить собственную кровь. Пульсация в голове возвращается — сначала медленная и едва заметная, затем начинает отбивать ритм. Мои руки дрожат: сперва слегка, потом всё сильнее и сильнее, пока я пытаюсь провести лезвием хотя бы на полдюйма. Но не могу сдвинуться с места.

— Дай сюда, — бормочет она после нескольких мгновений молчания.

Она мягко обхватывает мою руку своей, надавливает вниз и проводит лезвием примерно на два дюйма по моей коже, оставляя за собой кровавый след.

Я морщусь от жгучей боли. Пульсация в черепе соперничает с новым ощущением в ладони.

— Я бы сама справилась, — бормочу я.

— У тебя дрожали руки, — просто отвечает она, делая такой же порез на собственной ладони.

Убрав кинжал обратно под юбки, она протягивает руку.

— Это твой последний шанс передумать, Лира.

Быстро переведя взгляд с её руки на свою, а затем на её глаза, я напрягаю челюсть и делаю шаг вперёд.

С максимальной решимостью сжимаю её ладонь.

Я не могу сдержать сдавленный вскрик, когда боль пронзает меня насквозь, гораздо острее той, что причинил клинок. Она шикнула на меня, и я прикусила язык.

Что ты наделала?

Колени подкашиваются от боли.

Я оседаю на пол, сгибаясь пополам, всё ещё не отпуская её руку.

Боль в голове взрывается вспышкой образов.

Настолько ошеломляющей, что это похоже на попытку сделать глоток воды из бурной белой реки и едва не утонуть.

Лес, затянутый ползущим туманом.

Голубые розы, разбросанные по холму.

Чья-то тёплая рука, сжимающая мою.

Зеркало, разлетающееся на осколки.

Аэлия смеётся над чем-то, что я сказала.

Я стою в здании с обрушившейся крышей, пока идёт дождь.

Кровь оттирают с кровати.

Мужчина входит в меня, прижав к дереву.

Сады увядают и гниют.

Женщина в ночной сорочке прыгает ночью с балкона.

Река с двумя крестами.

— Лира?

Голос Марселлы возвращает меня в реальность, когда она отпускает мою руку. Она сидит на корточках передо мной. Карие глаза прикованы к моим, нос слегка сморщен.

— Ты только что…

Я тяжело дышу и едва способна выдавить хоть слово.

— Что?

Её глаза расширяются, губы сжимаются в тонкую линию. Во взгляде появляется какая-то отстранённость, прежде чем она качает головой, поднимается и протягивает мне руку, помогая встать.

Я принимаю её руку непорезанной ладонью и поднимаюсь на дрожащих ногах. Кровь стекает по моей руке, грозя запятнать белый мрамор под нами.

Я иду в ванную, а она следует в нескольких шагах позади.

Смыв кровь в