Медовый дом княжны Полины - Эва Гринерс

Я вошла в дом, стараясь успокоиться. Батюшка сидел в горнице, неловко листая книгу. Он поднял на меня взгляд и улыбнулся.

- Что случилось, Полина? Ты выглядишь взволнованной, - немного растягивая слова, проговорил батюшка.

Похоже было, что к счастью, он ничего не слышал. Я села рядом и взяла его руку.

- Ничего, батюшка, просто немного устала. Всё в порядке.

Князь кивнул, но я видела, что он не совсем поверил мне. Продолжил переворачивать страницы. Я не стала рассказывать ему о визите Мещерской. Он и так пережил достаточный стресс, и я не хотела добавлять ему новых переживаний.

На пасеку возвращаться я не стала, осталась с батюшкой. Успокаивалась медленно. А несколько часов спустя я снова услышала звук подъезжающей коляски. И на этот раз это был Николай. Я выбежала на крыльцо и бросилась в его объятия.

- Полинушка, - говорил он, целуя меня в макушку, - я так рад тебя видеть, душа моя.

Мы обнялись, и я почувствовала, как напряжение уходит из моего тела. Как же вовремя Коля приехал: сейчас я особенно нуждалась в его поддержке.

Обрадованный батюшка велел накрывать праздничный обед. Он прямо-таки сиял, глядя на нас с Николаем.

- У меня есть новости, - сказал Коля, когда мы сели за стол. - Ратиевский помог мне с документами, был очень рад оказать вам услугу, князь. Передал, что они с Митей ждут приглашение на свадьбу.

Я улыбнулась, но в глазах Николая увидела вопрос.

- Что-то случилось? - спросил он, вглядываясь в моё лицо.

Я вздохнула и рассказала о визите Мещерской. Николай слушал внимательно, и я видела, как его лицо становилось всё более серьёзным.

- Поленька, - сказал он, когда я закончила. - Ты не должна беспокоиться. Я разберусь с этим вопросом. Никто и ничто не помешает мне жениться на тебе.

Он повернулся к Рахманову, который сидел в кресле, слушая наш разговор растерянно.

- Ефим Никанорович, - сказал Николай твёрдо. - Вы не должны волноваться. Я обещаю, что всё уладится. Вы можете быть спокойны за Полину и за свои дела в целом.

Рахманов кивнул, и я увидела, как на лице батюшки появляется облегчение.

- Спасибо, сынок, - сказал он. - Я знаю, что ты не подведёшь. Наделал я делов, старый дурак, а вам теперь расхлёбывать. Вы простите меня, дети.

Я встала и подошла к батюшке, приобняла его сзади за плечи. А сама смотрела на Николая, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Я знала, что с ним мы сможем преодолеть любые трудности.

Коля улыбнулся нам.

- Всё будет хорошо. Я обещаю, - ещё раз повторил он.

Глава 35

Солнце медленно ползло по небосводу, день за днём, оставляя за собой длинные тени, словно рисуя невидимые дорожки, ведущие в неизвестность. Неделя тянулась в напряженном ожидании. Мы все знали, что следует ждать «подарочка» от вражины Мещерской, однако заранее сделать было ничего нельзя. Даже обвенчаться по-быстрому - тоже разрешения церкви не поступало.

А потом, в один из серых утренних часов, когда туман ещё цеплялся за околицу, к воротам подъехала запыленная повозка. Священник отец Григорий, обычно такой жизнерадостный, выглядел сегодня встревоженным. Его глаза, светлые и лучистые, сейчас были серьезны и сумрачны, словно их заволокло тем самым туманом.

- Полина Ефимовна, - обратился он ко мне, едва я успела поприветствовать его на пороге, - пришла весть из епархии. Княгиня Мещерская подала жалобу на вашего батюшку. Подробностей её кляузы я не знаю, но мне шепнули, что основания есть. Нас ждут в консистории для разбирательства.

Значит, не обошлось… Сердце заныло. Где же мы так нагрешили, Господи? Только выдохнешь и начинаешь жизни радоваться, как снова подножка судьбы.

- Спасибо, отец Григорий, что приехали сообщить лично. Вы проходите к батюшке, нужно сказать ему. Только прошу вас: говорите так, как будто всё ерунда и лишь досадная формальность. Мол, можно продолжать к свадьбе готовиться и всё такое. Съездим, объяснимся и всё.

Отец Григорий укоризненно посмотрел на меня:

- Полина Ефимовна, на моей памяти одно венчание было отменено, и заключен был брак, указанный в договоре между родителями. Жених знать об этом не знал, он ещё дитём был малым. Так вот…

Мне показалось, что я немедленно задохнусь, если не уйду. Слышать о мрачных перспективах было выше моих сил.

- Мне нужно сообщить Николаю, - перебила я отца Григория. - Вы уж Ефима Никаноровича не пугайте.

Не дождавшись ответа, я сбежала с крыльца и зашагала к медовому дому.

Николай завтракал вместе с Лукерьей и Тимофеем. Увидев выражение моего лица, наверное, догадался, в чём дело, и нахмурился.

Лукерья засуетилась, усаживая меня за стол.

- Да я не хочу, тётушка. Мы с Колей в лес сходим.

- Тогда я вам пирожочков с собой заверну, квасу налью…- слава Богу, тётка не замечала, что что-то не так.

Выйдя из дома, мы с Николаем взялись за руки и пошли в сторону лесной опушки. Проша увязался за нами. Бьянка, которая паслась в саду, навострила уши, а потом потрусила за нами. Вся компания была в сборе.

- Плохие новости? Много? - спросил Коля, срывая длинную травинку.

- Не больше, чем мы ожидали, - пожала я плечами. Рядом с любимым я немного успокоилась и согрелась, внутренняя дрожь унялась. - Мещерская сделала, что обещала. Отец Григорий толком ничего не знает. Однако через него передали, что нас ждут на разбирательство в консистории.

Мы дошли до нашей колоды, присели на неё и обнялись. Я положила голову на плечо любимого, а он погладил меня по волосам.

- Ну, значит, поедем и разберёмся, - спокойно прокомментировал Николай.

Мы немного посидели, так молча, поддерживая друг друга.

- Пойдём к отцу. Надобно сделать бодрые лица, - вздохнула я.

Мы ещё застали отца Григория.

- Не волнуйтесь, князь, - говорил он, обращаясь к батюшке, - всё устроится. Главное - сохранять спокойствие и не поддаваться страхам.

Рахманов кивнул, но я видела, как его рука дрожала, когда он взял чашку с чаем. Он молчал, лишь бросил на нас взгляд, полный тревоги и любви. Я подошла к нему, ставшему таким родным человеку, обняла и поцеловала в щёку.

- Всё будет хорошо, батюшка, - прошептала я. - Мы справимся.

Он лишь кивнул, но в его глазах читалось сомнение.

Несколько дней прошли относительно спокойно. Я старалась