Неверный выбор генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

огранённый камень для витрины. Плетёное кольцо из чёрного золота, с единственным необработанным кристаллом цвета утреннего неба над горами. Он поймал свет магической лампы и ответил ему ровным, глубоким сиянием. Не слепящим. Согревающим.

— Я прошу тебя, — он сглотнул, и я увидела, как дрогнул кадык. — Не отказывайся. Это фамильное кольцо. Кольцо ба Эвриклеи. Она решила, что оно должно принадлежать тебе. Дедушка поддержал её.

Я смотрела на кольцо.

Камень плыл в пелене моих слёз, рассыпая по полу дрожащие блики.

— Я понял, что могу жить без тебя, — прошептал он, наклоняясь так близко, что его дыхание смешалось с моим, пахнущим дождём, металлом и тем самым, знакомым теплом, которое всегда было только моим. — Но не хочу. Понимаешь, я не хочу жить без тебя…

В лавке повисла тишина.

За окном город продолжал жить: стучали колёса по мокрой брусчатке, где-то лаяла собака, ветер гнал по мостовой прохожих.

Но здесь, в круге его рук, мир сузился до веса его пальцев на моей ладони, до ровного стука его сердца, бьющегося в унисон с моим, до тяжёлой, пугающей ясности: мне больше не нужно выбирать между выживанием и любовью. Я могла взять всё. Просто разжать пальцы и позволить себе упасть в его руки.

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

— Дорогая моя, — голос Эвриклеи прозвучал тихо, почти благоговейно, нарушая тишину гостиной. — Я нашла вещь, которая должна стать вместилищем воспоминаний! Вот… Этот браслет Хальдор подарил мне на помолвку… Посмотри, какая красота!

Герцогиня бережно извлекла из бархатной шкатулки тяжелый золотой обруч.

Камни, впаянные в металл, были крупными, необработанными, словно застывшие капли крови и ночи. Браслет казался грубым, даже варварским для тонкой, аристократичной руки Эвриклеи, но в этом контрасте крылась какая-то дикая, первобытная сила.

— Он прекрасен, — прошептала я, не в силах отвести взгляд. Золото тускло поблескивало в полумраке комнаты, пахнущем старым деревом и лавандой.

— Пришлось послать в родовое гнездо слугу, чтобы он привез его из сокровищницы, — продолжила герцогиня, и в её глазах мелькнула та самая девичья робость, которую я уже успела заметить в ней во время танца с Хальдором. — Это был первый подарок. Первое обещание… Самое честное.

Она присела в глубокое кресло, протягивая мне руку.

Запястье было тонким, кожа прозрачной, сквозь неё просвечивали синие жилки. Я уже знала правила своего дара лучше, чем кто-либо другой.

Металл колец мог исказить поток, забрать часть эмоций себе. Поэтому я медленно, с осторожностью хирурга, сняла свое старинное обручальное кольцо и положила его на белоснежную льняную салфетку рядом. Пустой палец почувствовал странную легкость, почти наготу.

Я взяла руку старой герцогини. Кожа была прохладной, сухой.

— Закройте глаза, — мягко попросила я. — И позвольте памяти вернуться.

Эвриклея послушно сомкнула веки. Я закрыла свои.

Мир вокруг растворился. Запах лаванды сменился ароматом дорогих духов, смешанных с запахом пороха и конского пота. Воздух стал гуще, насыщеннее.

Я больше не была собой.

Я смотрела на мир чужими глазами — молодыми, горящими, полными вызова. В отражении высокого зеркала я увидела не себя, а девушку в платье цвета спелой вишни. Ткань была легкой, лишенной жестких корсетов того времени, рукава-фонарики мягко облегали плечи. Волосы, роскошные, густые, рассыпались по спине живой волной.

Сердце в груди билось часто и тревожно. Не от страха. От предвкушения.

Дверь распахнулась. В комнату вошел мужчина.

У меня перехватило дыхание. Он был поразительно похож на Дитера. Те же высокие скулы, тот же властный разрез глаз, даже короткая стрижка, открывающая сильную шею. Но в нем не было той надломленности, той тени боли, что жила в моем генерале. Этот мужчина был цельным, как скала. Опасным.

— Решила спрятаться от меня? — произнес он.

Голос был бархатным, низким, вибрирующим в самой глубине живота. Он звучал не как приказ, а как игра.

Он сделал шаг вперед. Из-за двери доносились приглушенные звуки бала — скрипка, смех, звон бокалов. На нем был мундир, но не тот парадный, расшитый золотом, в котором я привыкла видеть Дитера. Этот был проще, темнее, с потертыми эполетами.

— Ты знаешь, что ты будешь моей, — усмехнулся он, подходя ближе. Его тень накрыла меня, отрезая от света люстр.

Я почувствовала, как мое тело — тело молодой Эвриклеи — напряглось. Гордость вскипела горячей волной.

— Я не хочу выходить замуж за военного! Тем более за подполковника! — выпалила я, и мой собственный голос прозвучал звонко, твердо. — К тому же у меня есть жених, если вы не в курсе.

— Был жених, — рассмеялся он. Смех был коротким, хищным. — Я уже поговорил с ним. Он оказался человеком разумным. И достаточно трусливым, чтобы не спорить с драконом. И герцогом.

— Вы мне ничуть не нравитесь! — бросила я ему в лицо, чувствуя, как дрожат пальцы, сжимающие веер.

— Ах, простите, — в его тоне зазвенела дерзкая, насмешливая нотка. Он наклонился так близко, что я почувствовала тепло его дыхания на своем лице. — Я даже еще не пытался вам понравиться! Не представляю, что с вами будет, когда я попытаюсь это сделать… Как насчет танца? Вы так быстро сбежали с бала, что я даже не успел вас пригласить.

— Может, именно поэтому я и сбежала, — ответила я, вскинув подбородок. В голосе звучала сталь, неподдельная уверенность в своей правоте.

— Это вы сейчас так говорите, — его губы растянулись в улыбке, обнажив белые зубы. В его глазах плясали искры, похожие на те, что я видела в зрачках Хальдора много лет спустя. — А вот представьте, что спустя много лет мы будем сидеть в кресле возле камина, старые и влюбленные!

— Я никогда вас не полюблю! — воскликнула я, и в этом крике было столько убежденности, что сама поверила в него.

— Посмотрим, — тихо произнес он. В этом одном слове была вся мощь дракона, который знает: время работает на него.

Внезапный, резкий стук в дверь прорвал ткань видения, как игла прокалывает пузырь.

Я резко вдохнула, возвращаясь в настоящее. Сердце колотилось, отдаваясь в висках.

— О, — выдохнула Эвриклея, открывая глаза.

Её щеки покрылись румянцем, она смущенно улыбнулась, словно пойманная на месте преступления юная девушка.

— Пока достаточно! Можно будет продолжить потом, не так ли? Слишком ярко… Слишком живо. Пойду, покажу мужу! Ах, я словно сама вернулась в прошлое!

— Да, — улыбнулась я, чувствуя приятную тяжесть в голове. Я аккуратно передала последние эмоции — смесь страха и возбуждения — в холодное золото браслета. Камни на мгновение вспыхнули внутренним светом, впитывая в себя молодость герцогини, и снова потускнели.

Я вернула браслет ей. Эвриклея любовно провела пальцами по металлу, прижимая его к