Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

— Так… так невероятно!

Варя еще больше зауважала Лавуазье.

Другой бы сказал — так просто. А этот — нет. Умный.

— Вы же подумаете над этим вопросом, месье? И дадите решению свое имя, когда будете публиковаться в научном журнале? Скажем, система элементов Лавуазье?

— Лавуазье — Прозоровской.

Варя посмотрела на Андрея, который вдруг тоже скромно так запунцовел ушами, и вздохнула.

— Обсудите по дороге с Андреем.

— Но почему вы не хотите поехать с нами⁈ МАДАМ!!!

Вид у ученого был такой, что хоть ты священника зови. Вампиры выглядели более мирно, а этот… этот явно не остановится, пока весь мозг не высосет.

— Я обещаю приехать, как только закончу все свои дела во Франции. Как раз вы успеете доехать, разместиться, ну и надеюсь… Андрюша, ты же поможешь месье в Академии наук?

— Безусловно, сестренка.

Андрей вообще не обращал внимания на всякие законы.

Если Варя сказала, что знает… и что? Значит, она знает!

Откуда?

А это вообще не его вопрос! Ему это и неинтересно даже! Сестра уже столько всего интересного сделала, что могла и о химии подумать. Или о чем там она думала?

А, неважно!

Она у него настоящая Прозоровская! И если Сашка сокровище не оценил, тем для него и хуже!

Вот сейчас Андрей и словам про измену сестры не поверил бы. Точно.

Сам на нее насмотрелся по уши. Что в молодости гуляла — так кто не гулял! А потом… если она столько делала, сколько сейчас… небось, с мужчинами или о химии говорила, или о Египте, или еще о чем… а Сашка и понял не так! Надо ему потом сказать будет! Но когда женщина так занята… нет, на интрижки у нее времени точно не найдется. А ведь покажи кому картину — такую похабень надумают!

Варя и Лавуазье уже зависли над каким-то листом бумаги, причем Варя совершенно не обращала внимания, что наклонилась она низко, в результате, простите, тыл дамы выпятился не слишком приличным образом, и в вырезе ее видно больше необходимого, а Лавуазье и на вырез внимания не обращал, глядя женщине строго в глаза.

Простите, вырез есть у каждой, а мозги⁈

Супруга Антуана, увидев эту картину, нахмурилась, потом послушала пару секунд — и расслабилась. А когда Андрэ шепнул ей, что происходит, и вообще заулыбалась.

Если дело так и обстоит?

Может, кофе? Она сейчас прикажет!

Главное же что? Что муж ворчать не будет! В дороге он будет занят работой! А потом с этого еще и прибыль будет, и известность, и статьи, и ей он все расскажет…

Как зовут эту очаровательную замужнюю мадам? Барбара?

Они обязательно подружатся!

* * *

— Ай да молодцы!

Светлейший хохотал так, что шатер вздрагивал. И был повод.

Гудович совершенно честно рассказывал, как они обстреляли турецкий флот, так, что совершенно случайно погиб Гасан-паша, как остатки флота решили сдаться, пока и им не досталось, как самостоятельно спустил флаг Аккерман, так что…

Куда далее прикажете, ваше высокопревосходительство?

Готовы бить врага!

И можно ли еще снарядов? Хотя мы и сами наделаем, не постесняемся!

Вот чем «бонапарта» и была хороша — главное, чтобы корпус и запальная трубка, а уж остальное нагрести и сляпать — так хоть на коленочке!

Потемкин поглядел на карту, сощурился.

Рымник!

Что у нас там с Рымником, где стоят Суворов и союзники? Если у них получится, надо переходить Дунай. И двигаться к Стамбулу.

Черное море — отлично! Но если получится присоединить к России еще и выход в Средиземное…

Потемкин облизнулся.

Чего уж там…

Орлов-Чесменский, говорите?

А как насчет Потемкина-Константинопольского?

Почему — нет?

Тут и хандра отступила, и болезни, Светлейший потер руки и кинулся к карте.

А ведь может, МОЖЕТ получиться! Именно здесь и сейчас! И тогда Российская Империя одним махом получает столько, что аж облизываться тянет, как кота перед кринкой со сметаной! И не только получить, а еще удержать и освоить!

Берем!!!

* * *

— Варя, мне не хочется тебя тут оставлять. И Наташу. И вообще…

Варя крепко обняла брата.

— мне тоже не хочется, чтобы ты уезжал, Андрюшка.

— Вот! Пусть месье сам в Петербург едет! Не промахнется!

Варя покачала головой.

— Андрюша, мы свои дела в Париже завершаем. Скоро тоже поедем домой.

— Это хорошо.

— Да. Но ты помнишь, как я тут готовилась?

— Да.

— Вот, мне нужна твоя помощь, чтобы зря времени не терять.

— Какая? Что я должен буду сделать?

— Это можешь сделать только ты. Как князь Прозоровский. Как мой брат. Понимаешь?

Варя выложила перед Андреем несколько листов бумаги, и принялась объяснять свою идею.

Андрей сначала думал, потом начал задавать вопросы, потом кивнул.

— Да, это сложно. Но я сделаю.

— Вот и отлично. Если к моему приезду будет хотя бы база, это будет просто великолепно.

Андрей кивнул еще раз.

— Обещаю. Сделаем.

— Братик, спасибо тебе! А мы тут постараемся побыстрее — и домой. Хватит с меня этой Лягушарии.

Андрей хохотнул, и поцеловал сестру в щеку.

— Сделаю, Варенька. Только не задерживайтесь тут.

Это Варя могла ему обещать. Скоро, уже очень скоро — прощай, Париж!

* * *

А меж тем Рымник тоже получал свое. *

*- как и в реальности, только в реальности это было 11.09.1789, а у нас пусть уж будет 20.09.1789. Т. к. до Великого визиря доходили неутешительные вести, и он колебался чуть больше. Прим. авт.

Великий визирь Юсуф-паша не торопился в драку, шел медленно, с расстановочкой, но к пятнадцатому сентября все же дошел до австрийцев.

Союзники, которые «храбростью» ничуть не уступали туркам, а иногда даже превосходили их, отступая еще быстрее, поступили в точном соответствии со своим характером — и удрали за реку Мильков. Юсуф-паша обустроился на позициях так, что его войско протянулось на два десятка верст.

Суворов, получив письмо от принца Кобургского с понятным призывом «спасите-помогите, злые турки ногами бить будут!» сорвался с места со своими войсками, и преодолев за трое суток более восьмидесяти верст, явился к Фокшанам, где и встретился с австрийцами.

Около семи тысяч солдат у Суворова, примерно восемнадцать тысяч храбрых австрийцев.

И напротив — почти сто тысяч турок. *

*- видела и девяносто, и сто тысяч. Пусть будет нечто среднее. Прим. авт.

— Атаковать? Но… это