Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

*- Павел Потемкин, дальний родственник. Кому интересно — можно покопаться в родословном древе, но там не ближе троюродных, прим. авт.

— Жаль. А де Рибаса — давай! Побьем турка, дальше пойдем!

— Дам. Командуй, Александр Васильевич, я покамест матушке-императрице отпишу, так пойдем, что турку жарко станет!

Наполеону тоже было жарко, аж уши от любопытства горели. Интересно же!

И дальше расти хочется, в чинах и званиях!

Надо, кстати, отписать Наташе, да и Барбаре о своей встрече с Суворовым.

Армия Юсуф-паши была разбита. Сопротивляться было особенно некому.

Пятого октября, не затягивая, Суворов стремительно двинулся к Измаилу, а Потемкин отправился форсировать Дунай в районе Журжи и Рущука. Ну и в Силистрию заглянуть, чего она там так хорошо стоит? У русских еще лучше стоять будет!

* * *

Варя почти определилась со сценарием прощания с Парижем. Но…

Судьба тоже определилась.

В гости к мадам Изиде пришел Робеспьер.

— Добрый день, мадам Изида.

— Добрый день, гражданин Робеспьер.

— О вас ходят легенды, мадам. И я решил убедиться лично.

Варя улыбнулась краешками губ.

— В чем именно, гражданин?

— Погадайте мне, мадам?

— Вы хотите убедиться, что я вам солгу?

— А вы мне солжете?

— Гадалки всегда лгут, гражданин Робеспьер, и я не исключение.

— Вы в этом признаетесь?

— Странно спорить с правдой, гражданин. Да и что о вас можно сказать? Вы не республиканец, вы не монархист, а кто вы? Вы сами-то знаете?

— А вы мне не скажете?

— Отчего же. Скажу. Вы — жертва революции.

Карта Палача очень удачно легла поверх Колеса Судьбы.

— Жертва?

— Ну да. Вы зальете Францию реками крови — и утонете в них, не понимая, что ничего, ничего этим решить не получится.

Туз чаш дополнил картину.

— Льете кровь, пьете кровь, спасаетесь чужой кровью — и платите своей. В конце концов все заканчивается одним и тем же.

Кощей Бессмертный удачно дополнил композицию.

Робеспьер поднял брови.

— А что ждет вас, мадам?

— То же, что и всех людей, гражданин. Смерть.

— И как скоро она должна прийти за вами?

— Она скажет мне, когда придет.

— Считайте, что уже пришла, мадам.

— Собираетесь казнить меня? Без суда и следствия? Это украсит вас, о грозный победитель гадалок, — язвительно ответила Варя.

Страха не было.

Если что — она не безоружна. Да и ребята ее в обиду не дадут, стоит лишь подать знак.

— Нет. Посидите в тюрьме до суда, а там посмотрим, к чему вас приговорят люди, которым вы успели нажелать всяких гадостей.

Варя пожала плечами.

— Плащ дадите накинуть? Или за волосы потащите?

Ох, и потащил бы! Но…

Стиль надо было выдерживать до конца.

— Сбежать не получится, мадам, дом окружен моими людьми.

— Тогда тем более, гражданин. В какую тюрьму вы собираетесь меня отправить?

— В Консьержери.

— Говорят, там холодно и грязно. Позвольте мне сменить одежду и собрать кое-что с собой.

— Карты вас не согреют?

— Сапогам и теплой юбке я доверяю больше. Да и у вас тут не Египет, — хмыкнула Варя. — Позволите? Или мне при вас переодеться?

— Вас это не смутит, мадам?

— Если обнаружите у меня третью грудь, или второй зад, скорее, смутитесь вы, — парировала женщина. — А так… ничего нового.

Робеспьер хмыкнул.

Как человек с характером, чужой он тоже мог оценить.

— Где ваша одежда?

— Спальня на втором этаже. Там же и гардеробная. Если желаете, проводите меня, подождите под дверью и скажите солдатам, пусть постоят под окном.

— Не сомневайтесь, мадам, я так и сделаю.

— Благодарю вас, гражданин.

* * *

Кто бы сомневался, что в гардеробной уже ждал Федот.

— Мы можем их положить, барыня.

— Я не стану вами рисковать. Вас двое, а их сколько?

— Три десятка, барыня. Но кое-что у меня есть…

— Они меня сейчас не казнят. Отправят в тюрьму. В Консьержери. Но пусть Митчелл проследит.

— А потом?

— А потом действуем, как договорились, — пожала плечами Варя.

На случай тюрьмы, у нее тоже было кое-что продумано. Не зря ж они тюремщиков прикармливали.

Варя преспокойно переоделась в походную одежду, нацепила сверху платье-обманку, теплый плащ, хозяйственно прибрала кое-какие мелочи в мешочек и вышла к Робеспьеру.

— Вы предложите руку даме, гражданин?

Робеспьер покривился, но руку предложил. Впрочем, Варя тоже не была в восторге — а нечего тут ногти грызть! Вон как обкусал!

Маникюра на тебя нет, неврастеник французский!

И педикюра. Чтоб ноги отпедикюрить по самые уши!

* * *

Когда дом опустел, Митчелл и Федот выждали еще минут сорок. Потом Федот взял командование на себя.

— Я тут все соберу и приберусь. А ты двигайся в Консьержери, будем барыню вытаскивать.

Митчелл кивнул и умчался.

Федот принялся хозяйственно собирать все вещи.

Карты, шар, да вообще — все. Оставлять, что ли?

Нет. Вместо этого он оставит на столе плату за аренду владельцу. И два слова «Дом свободен». Как это у лягушатников? «La maison est libre»?

Во-во, либра она и есть.

* * *

Консьержери Варю тоже не впечатлила.

Темно, грязно, воняет так, что воздух хоть ты ломтями нарезай и продавай на развес. Поди, не хуже нюхательных солей будет.

Камера оказалась в лучшем духе Робеспьера.

Темная, маленькая, грязная, с охапкой соломы на полу и лоханью в углу.

Кандалы, правда, не надели. И то радует.

Варя преспокойно уселась на солому.

— Благодарю вас, гражданин Робеспьер. Прощайте.

— До скорой встречи, — пообещал ей революционер, и отправился восвояси.

Варя сидела и ждала. А тем временем Митчелл уже стучался в знакомую дверь.

— Мишель, приветствую!

— Митч! Какая радость!

— А я не просто так, я с радостью, — Митчелл поднял корзинку, в которой тяжело брякнуло. И пахло от нее весьма завлекательно.

Да, и в революционном Париже можно найти всякое вкусное. Только плати.

Митчелл не поскупился, ну и как отказать такому хорошему человеку?

Ему и не отказали.

И выпили, и закусили. А потом и уснули… почти все. Кроме двоих тюремщиков, с которыми Митчелл и принялся шептаться.

Потом вышел.

Потом опять вернулся.

* * *

Варя не спала. И Митчелла встретила улыбкой.

— Рада тебя видеть, друг.

— Рисковала ты все же!

Варя