Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Касательно до твоего приезда сюда я тебе скажу, что лично я всегда рада тебя видеть, как сам довольно ведаешь. Сверх сего, на словах говорить и писать, конечно, разнится, и скорее сношения быть могут в разговорах, нежели на письме. Но дело паче в том, в сих смутных обстоятельствах, чтоб не проронить важные минуты, которыми воспользоваться ты можешь, быв тамо, скорее, нежели здесь, для возстановления мира с турками по нашему желанию. И так почитаю за необходимо нужно, чтоб ты тамо ожидал вестей о импрессии, кою зделает в Цареграде взятье Измаила. Ежели же оне таковы, и сам усмотришь, что твой приезд сюда дела не испортит, мирные договоры не отдалит, либо раннее открытье кампании тем не остановится, тогда дозволяю тебе приехать с Нами беседовать. Но буде турки окажутся тебе к миру склонны, как легко быть может, паче же, когда увидят, что стараясь всячески набрать ныне войск, оныя никак не идут и иттить не хотят; либо раннее открытье кампании приездом своим сюда остановишь, тогда нахожусь в необходимости усердно тебя просить предпочитать пользу дел и не отлучиться, но, заключа мир, возвратиться яко миротворец; либо устроя все к принуждению турок к оному самыми действиями, тогда приехать.

Отпиши, как решишься поехать, и будем приготовлять мы празднества в вашу честь, а награды уже готовы. Мое здоровье поправляется и уже дни по четыре и по пяти я отдыху имею, а именно с прошедшей пятницы ничего отнюдь не чувствую. Что ты болен был, о том очень жалею. Прощай, мой друг, Бог с тобою, и да наставит тя.*

*- Письмо почти подлинное, с корректировками. Просто в реальности оно написано 22.01.1791, а у нас все происходит чуточку раньше. Прим. авт.

Потемкина назначали генерал-фельдмаршалом. Суворова обласкали со всех сторон, графское достоинство подтвердили, пожаловали и земли, и ордена, и деньги, и шпагу с бриллиантами, и чин полковника Преображенского полка.

Заслужил.

Пока все это было больше на словах, вручать все будут в Петербурге, но ордена и шпаги прислали уже. И учредили специальную медаль «За взятие Измаила». Дело-то реально было невероятное!

А войска шли дальше! Вперед и вперед!

Потемкин почти без боя взял Бухарест, Суворов, который не стал сидеть в крепости, а тоже двинулся вперед, по берегу, разбил гарнизон врага в Кючук-Кайнарджи.

Австрийцы взяли Софию и начали плотоядно приглядываться к Салоникам. А чего ж нет, если так получается?

Берем все!

Потемкин уверенно двигался вперед, к Бургасам, Адрианополю и Константинополю.

До Нового года, правда, не успеет, ну ничего, если что — в Адрианополе зазимуют. А Константинополь можно и на весну оставить.

Надвигался 1790 год.

* * *

— Прощай, Париж!

Варя смотрела на город с ближайшего холма. Смотрела, запоминала.

Здесь прошли не худшие годы, но больше она сюда не вернется, это уж точно. Ни к чему.

— Едем, барыня?

Федот таких душевных метаний не понимал, да и не собирался. Удрали — и хорошо.

Задержались-то по простой причине — Варе требовалось время, чтобы смыть краску. Ищут — мадам Изиду. Черные волосы, черные глаза, наверняка описание разошлют, Робеспьера так по носу давно не щелкали…

И кони у гонцов будут хорошие.

Так что…

Можно бежать, сломя голову. Выиграть два-три часа, но потом все равно попасться. А можно преспокойно переждать несколько дней суматохи, и поехать, как приличные люди. На телеге.

Федот на облучке, Варя и Митчелл изображают мужа и жену. И никто не узнает в Варе мадам Изиду.

Черная краска смыта с волос, правда, это было не так легко. Но простокваша, масло и спирт творят чудеса. Нет, не все сразу, а по отдельности и постепенно. Маска из простокваши, масляная маска…

Такие маленькие женские хитрости. И примерно неделя упорной работы.

В результате — на мир смотрит темно-каштановое, с легкой рыжиной, сокровище. Зеленцу пришлось срочно тонировать хной, за русалку Варя точно не сошла бы.

Кожа сделалась смуглой, спасибо кофе.

Немного розового на глаза, немного белого на губы, капелька сажи — и на воротах никто не обращает внимания на очередную горожанку. Много их тут едет! То туда, то оттуда…

— Едем, Федя. Пора заканчивать с Францией, денег нам и на жизнь хватит, и на мои дела останется.

— Вот и ладно, барыня. А то опасно тут становится.

Варя это тоже понимала.

— Нам повезло. Что ж! Пора домой!

Ручкой Парижу она махать не стала. Хотя… хорошее место было. Выгодное. Но дома — все равно лучше.

* * *

Мария Лавуазье немного побаивалась, как супруг примет перемены в жизни.

Но — нет.

Бояться свершено не стоило.

Всю дорогу супруг был ужасно занят.

Писал карточки элементов, перекладывал их то так, то этак, что-то считал, учил русский язык, ругаясь на странные выражения и отсутствие системы, опять занимался карточками…

Постоялые дворы?

Дорожные неудобства?

Да он и не заметил даже!

Мария как раз замечала, и была благодарна Андрэ Прозоровски за его помощь. А интересный мужчина. Жаль, что держится так вежливо и отстраненно. Мария не отказалась бы немного пофлиртовать с ним, но — нет. Мужчина всем видом показывал, что она очаровательна, что он в восхищении, но жена друга — это нечто неприкосновенное.

Что ж.

Эту позицию Мария понимала и принимала. Да и мужчин найти можно — их много вокруг. А пока лучше расспросить о России, узнать, что там и как…

Они ехали в Петербург.

Андрей Иванович собирался купить там дом. Своего у Прозоровских пока не было, но ничего. Это поправимо.

Андрэ честно сознавался, что до недавнего времени семья их была небогата, но потом мужчина получил наследство, и сейчас они не считают копейки.

Можно бы и раньше купить дом, но они жили в Париже, так к чему тратиться заранее?

А пока для них был снят симпатичный дом на Английской Набережной, где Мария и расположилась со всеми удобствами. Мадам Лавуазье осваивала петербургские магазины и привыкала к своеобразному климату города. У Жака вообще обострилась подагра, и он целыми днями дремал в кресле, выбираясь из него только к столу.

Андрэ ездил по городу и присматривал дом.

Варя попросила его заняться и этим. И посмотреть, и купить, как раз они приедут и будет — куда.

Как дом найдут?

Так за ними же квартирка в доходном доме числится, вот, там и можно или оставить кого-то, или просто письмо положить, куда ехать.

Прозоровским точно нужен