Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Пока им всем, а потом, как Андрей женится, будем думать. Может, и второй дом купить придется, ничего страшного. Или даже еще два дома — Ване тоже подарить что-то надо будет. Так что покупай смело, если что-то и не понравится, дому все равно применение найдется.

И Андрей носился по городу, смотрел дома, наносил визиты знакомым, беседовал…

Есть что-то такое притягательное в наличии денег!

Да, они не главное в жизни! И даже не второстепенное!

Родные и близкие, жизнь и здоровье — кто будет спорить, что это важнее любых сокровищ? Но когда у тебя в дополнение ко всему перечисленному есть еще и деньги, жизнь становится намного приятнее.

И можешь позволить себе купить хороший костюм, и заказать удобную обувь, и приглядеться к собственному выезду, да и много чего другого.

И все это благодаря сестре.

Скорее бы они приехали. Андрей все же волновался. За Варю, конечно. А за Францию… а чего за нее волноваться? Стоит — хорошо, упадет — еще лучше. Вольно ж им революции устраивать! Вот и пусть получают вместо одного монарха — кучу кровопивцев. Сами потом наплачутся.

Не то, чтобы Андрей хорошо разбирался в политике, но то, что голодные мухи злее сытых, он знал преотлично.

* * *

Поздно вечером в Тюильри Людовик и его супруга легли спать.

Якобы.

Вместо этого король переоделся в костюм своего лакея, взял на руки наследника, и таким образом покинул дворец.

Следом за ним отправилась переодетая королева с дочерью.

Экипаж ждал их на улице Эшель.

Мария-Антуанетта вся дрожала, но приходилось держаться. Она шла, улыбалась дочери… проклятье!

Навстречу шел человек, который мог легко ее опознать!

Маркиз де ла Файетт!

Мария-Антуанетта выпрямилась.

Что ж… она хотя бы попробует. Королева прошла мимо маркиза, ожидая крика, слова… да хоть чего-то…

За спиной ее стояла тишина.

* * *

Маркиз де ла Файетт, конечно, узнал королеву. Что он — дурак какой?

И…

Он бы окликнул ее, позвал, он бы привлек внимание стражи.

Но внезапно прозвучал в голове печальный голос.

— Жалейте невинных, маркиз. Тогда и вас когда-нибудь пожалеют. Вот и все.

Маркиз дернулся, словно его иголкой укололи.

Гадалка?

В ее превращение в козу он особо не верил.

Но… вот что она была настоящая — это точно. Может, и не стоит сейчас открывать рот? Промолчать?

Пусть будет так, как решит судьба?

Пусть король, пусть он дурак, но в чем виновата королева? В чем виноваты дети?

Робеспьер словно взбесился после того случая… с козой. И требует крови. И он своего добьется. Он выступает, а народ слушает. А де ла Файетт почему-то не был уверен, что они идут верной дорогой. Слишком уж плохо все это звучало…

Террор…

Казнить короля?

Дураком маркиз не был, и понимал, что может быть и такое.

И — промолчал.

Он не знал, что королева от волнения не сразу найдет нужную улицу. Но примерно через полчаса вся семья оказалась в карете, и покинула Париж.

Останавливаться и махать ручкой не стали.

* * *

В семь утра камердинер не нашел короля в его спальне.

На подушке лежал документ.

«Декларация Людовика XVI всему французскому народу об уходе из Парижа». *

*- снова реальная. Прим. авт.

Козы не нашлось, увы.

Около одиннадцати часов дня Робеспьер приказал разослать гонцов. Искать, догнать, арестовать…

А королевская карета месила колесами дорожную грязь, беспощадно отставая от графика.

Монмирай.

Шантри.

Шалон.

Сен-Мену…

А сопровождающих войск не было. И карета двинулась дальше только отстала от графика уже часов на шесть. Королевская семья, кучер, пара лакеев, гувернантка, три гвардейца…

Карета двигалась по направлению к Варенну.

* * *

— Мой дорогой! Я ТАК рада вас видеть!

Княгиня Воронцова-Дашкова была счастлива видеть Лавуазье, и не собиралась этого скрывать.

— Я тоже рад, что приехал, — голос Лавуазье чуточку дрогнул. — Я знаю, что творится в моей несчастной Франции, это ужасно!

Княгиня кивнула.

Она тоже знала.

— Кто бы мог подумать! Но вы здесь, вы с нами, это уже хорошо!

— И я надеюсь принести пользу моей новой родине, — строго посмотрел Лавуазье.

В пути, когда его настигла весть о казнях, он долго думал. Конечно, не ужасался. Но четко понял, в стране, где приговорили монарха, его жизнь так и вообще ничего не стоит. Если бы он не уехал…

Кажется, русские спасли ему жизнь, а по старым законам, спасенная жизнь тогда им и принадлежит. Все честно.

Княгиня аж расцвела.

— Я сегодня же… я поеду к императрице! Не сомневаюсь, она будет счастлива!

Слава Лавуазье достигла России. И Екатерина тоже о нем знала, с ее умом и образованностью, она со многими учеными переписывалась. Правда, с Лавуазье у нее мало общих тем было, его больше естественные науки интересовали, чем гуманитарные.

— Я приехал не просто так, — губы Лавуазье тронула улыбка. — В пути я разрабатывал систему, которая может прославить Россию. Мой второй соавтор — русский.

— Да вы что! — ахнула княгиня.

Такими словами не принято было кидаться попусту. Она поверила.

— Вы сведущи в химии, ваше…

— О, прошу вас, просто Катрин, месье.

— Благодарю вас, очаровательная Катрин.

— Я не столь сведуща в химии, но наши ученые…

— Я уверен, они оценят. Я доработал и развил многое по дороге, и не сомневаюсь, когда мой соавтор приедет в Россию, мы еще больше развернем нашу систему химических элементов Лавуазье-Прозоровского.

— Прозоровского? Князь Прозоровский?

Вот генеалогию Воронцова-Дашкова знала преотлично.

Лавуазье улыбнулся.

Он бы сказал правду, но Барбара просила молчать, а если так… он чуточку подождет.

— Пусть пока это будет нашим маленьким секретом с князем. Я надеюсь, вы позволите мне сделать доклад….

Еще бы княгиня не позволила!

Да она готова была плясать от радости!

К императрице!

Сегодня же!!!

А научная бомба взорвалась через неделю!

* * *

— Да, меня это устроит.

Андрей не собирался скупиться.

Варя сказала — купить большой земельный участок? Он и купит. Большой и с запасом.

В районе Сестрорецка.

Тут раньше лес был, неподалеку болото, потом лес вырубили, но пока он еще вырастет… сейчас это не так, чтобы сильно дорого.*

*- сейчас — Левашовский заказник, прим. авт.

Андрей и не скупился. Почти три тысячи десятин встали ему в крупную сумму. Пятьдесят рублей за десятину, раньше он от такого б в ужасе упал! А сейчас… ну