Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Главное, чтобы Варе на все ее задумки места хватило. *

*- так-то цены на землю были меньше, и до 50 ₽/десятину подлетели только через 100 лет. Но тут и место еще хорошее. Одна десятина — берется как 1,09 га. Прим. авт.

А теперь надо завозить сюда строителей, артели, дать им примерный план того, что строить надобно, это ж не так, чтобы быстро, и начинать. Варя приедет, а тут ее сюрприз ждет.

Денег понадобится много, но как приятно!

Когда ты просто делаешь, что пожелаешь. А деньги есть. И еще будут.

В сестре Андрей не сомневался. Она заработает. Если она попросила вот такое построить, это не зря. И для начала — дорогу, которая будет соединять ее владения с Петербургом. Хорошую, мощеную. А потом уж и здания.

Дел предстояло много, но Андрей в себе не сомневался. Ему было интересно.

* * *

В Варенне Варя оказалась совершенно случайно. Название понравилось.

Ладно-ладно, это просто была одна из самых безопасных дорог.

Положи руку на сердце, Франция все ж была не слишком однородной. До сих пор. Сколько не давили гугенотов, но они были, были, и душевно поддержали все беспорядки. А потому Лион, Ним, Дижон бурлили, как отхожее место, в которое кинули кусок дрожжей. Варя решила туда просто не лезть. Пожив во Франции, она самую чуточку ознакомилась с историей гугенотов и их ролью в массовых беспорядках, и совершенно перестала осуждать кардинала Ришелье. Да и Генриха Четвертого тоже. Варфоломеевская ночь?

А ничего, если бы первыми ударили гугеноты? А они хотели, и могли, и отличались жестокостью по отношению к католикам. Так что… не ей разбирать. Свои собаки грызутся — чужая пусть хвост уберет. Вот это она сделать и собиралась.

Почти все ждали их во Франкфурте-на-Майне, а оттуда можно уже и домой. Через Польшу, конечно, но — не было выхода.

А КАК⁈

По морю?

И ехать через революционную Францию? Ага, щаззззз! Шесть разззз! Пусть кто-то другой везет через этот бордель троих детей, да еще и деньги, и вообще… Варя, хоть и загримировалась, как могла, но выглядеть крестьянкой у нее не получилось бы. Никогда.

Чушь это, когда в романах героини то мужиками переодеваются, то крестьянами, и никто, и ни словом, ни духом… у мужчин, если что, кадык есть. А у крестьян — руки, ноги и походка. Если кто перепутает ручки знатной дамы и руки крестьянки… это уж надо не слепоглухонемым быть, а полным дебилом. Там даже на ощупь — и то понятно.

Варя тоже гримировалась под средний класс. Не крестьянка, а такая, купеческая дочь. Их еще «революционизировать» не пытались. Да и Варя постаралась, оделась правильно.

Революционно.

Дополнила свое простое платье шляпкой, шарфом в нужных тонах, мужчины розетки прицепили на одежду и шляпы, тут много — не мало. Понятно ж — свои.

Купеческая жена, едет к мужу, дело совершенно житейское.

А еще по дороге жутко хотелось Варе заехать в Верден. Ну хоть побывать.

Ну не могла, не хотела Варя проезжать мимо. Историческое ж место! Кто ж не знает: «Лучше позор, чем Верден»… и получили французы и позор, и Верден, и мясорубку… прогнулись — и все равно огребли с двух сторон. Адская мясорубка, а такое название не дадут «на халяву».

Что уж тут будет потом? Да кто знает, но Варе хоть сейчас бы заглянуть. Она ж может в этой жизни больше никогда сюда и не приехать!

Вот и поехала она через Варенн. Потом Верден, потом Саарбрюкен, ну и далее.

Чистая случайность.

Как и то, что Варю просквозило на одном из постоялых дворов. Да-да, скромный такой кабачок «Золотая рука». Никто не сможет уберечься от простуды, если уж она пришла, и женщина махнула рукой. Ну, полежит она денек на постоялом дворе, отогреется камнями и грелками, и через день будет намного лучше.

Так, собственно, и произошло.

Вечером улеглась в нагретой комнате, в кровать с грелками, пила горячее, и к обеду была вполне-вполне. А к вечеру вообще, бодра, как три бобра. Дайте полено!

Полено нашлось само.

Пролетело по таверне, в которой и коротала вечер троица, зашелестело…

— Король, королева…

Варя невольно навострила уши.

Что — казнили раньше времени? Да вроде как не должны были. Или?

— Митчелл?

Убийца и не сомневался, кивнул Варе, да и пошел прислушиваться. А через пять минут и обратно вернулся.

— Что?

Ответ рядом с приличными дамами произносить не полагалось. Хотя его можно было заключить в два слова: «Венценосные недоумки». А как это еще назвать?

Они вздумали удирать из Парижа, в этой истории раньше, чем в той.

Что ж, ТАМ Вари не было, и ее разговора с Марией-Антуанеттой — тоже. Ни первого, ни второго.

Тут же королева, получив душевного пинка под фокю, подорвалась пораньше. Кстати — умнО. Только вот ее супруг, как и обычно, с блеском провалил любое начинание.

Да и заставлять королеву не играть в крестьянку, а реально рвать когти… ну, такое себе удовольствие.

Один идиот со всей королевской вальяжностью принялся беседовать с народом. Вторая подарила кому-то серебряное блюдо. Это уж скромно промолчим про их платья, внешность… которая на каждой монете отчеканена! Морда ты королевская!

И вот, они в Варенне. Кажется.

Сейчас узнавшие короля добровольцы, перекроют мост, остановят карету, ну а дальше будет видно.

Варя посмотрела на спутников.

— Исторические события вершатся?

— Драпать надо, — коротко отозвался Митчелл.

— Начнем драпать — могут и остановить. Как сообщников, — возразил Федот.

— Вооружаемся, — подвела итог Варя. И пошла переодеваться.

Штаны, куртка, сверху юбка-обманка, плащ. В волосы любимая «шпилька», считай, психическое* оружие. Пистолета нет, кинжал на поясе — больше Варя все равно ни с чем не управится.

*- не опечатка, прим. авт.

Мужчины экипировались более основательно, Федот смотрел в окно.

— Мост перегородили.

— Кто там распоряжается?

— Местный какой-то… Пос, Сос…

Три тени выскользнули на улицу. Варя кивнула Митчеллу.

— Тут есть, где конями разжиться? Хорошими, верховыми, можно бы с запасом?

— Найду.

Варя калькулировала приход и расход.

Вещи придется бросить, да и плевать, ничего особо ценного там нет. Разве что немного золота… не та цена против жизни и безопасности. Пара побрякушек у нее на шее, камешки зашиты в одежду. Карты — не смогла оставить, сунула в карман. Все.

Плохо другое, через мост не перебраться, а пока не лето, холодно.

— Мы тут