Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

— Я сюда и вернусь.

Митчелл растворился в темноте. Варя махнула ему вслед, Федот поправил что-то тяжелое в мешке.

— Барыня, если что — падай сразу в реку, поняла?

— Если — что?

— Граната, она ж такая…

Варя даже не спросила — какая. Пока они все одной системы. И… поможет ли упасть? От разлета осколков? Ой, вряд ли…

Горели факелы, ночь стала светлой, как день…

Вот к мосту подъехала карета, при виде которой Варе утопиться захотелось.

Гроб же! Натуральный, на колесах! Едва ползущий, здоровый… и это Варя еще не знала, как у него ось ломалась, задержав всю компанию на четыре часа!

Дебилы, вы б еще караваном уезжали! Верхом надо, и побыстрее, а что задницу сотрешь… так лучше родная стертая задница, чем голова в корзине!

И это…

— Остановитесь!!! Документы!!!

Несколько человек вцепились в поводья, повисли, останавливая лошадей, да твою ж налево!

Выпалить из кареты, стоптать их всех…

Ты — король или тряпка?

Глупый вопрос!

Варя практически видела, как утекают бесценные секунды, вот, люди вышли из кареты… топчутся на мосту, две женщины, человек пять или шесть мужчин, двое детей… обе девчонки! Которая — дофин? Не поймешь так-то!

Вот карету пытаются свести с моста, но конь — не машина, задним ходом двигаться не обучен… да еще когда их столько, беспорядок, суматоха… всех уже свели с моста… НУ!!!

Какой черт дернул за руку Марию-Антуанетту? Страх? Отчаяние? Понимание, что все кончено⁈

Мария-Антуанетта подхватила на руки того ребенка, который оказался ближе к ней, и рванулась с моста так, что ее не успели ни остановить, ни задержать.

Какой черт толкнул Варю под руку⁈

Видимо, это были черти-близнецы. На обеих баб хватило.

Жуткий свист прорезал темноту ночи. В два пальца, такого здесь не слышали.

— Королева, жизнь, здоровье, сила!!!

Мария-Антуанетта не бежала. Она почти летела к Варе, словно на крыльях, понимая, что вот он, самый темный момент ее жизни, и кажется, есть спасение… надо только добежать… пусть не себя, не мужа, но хотя бы детей унести от опасности!

Что-то отчаянное, осознание того, что для нее — конец, но хотя бы детей, хоть их… один из мужчин схватил второго ребенка, кинулся следом, еще женщина, кто-то схватил кого-то на мосту, завязалась потасовка…

— СПАСИ!!!

Тяжелое теплое тело перешло из рук в руки, от матери — к Варе. В эту минуту не королева смотрела отчаянными глазами — затравленная мать, которой не оставили выхода, но дети!!!

Спаси хотя бы их!!!*

*- в реальности было чуточку иначе, но там и побег состоялся позже, и Марии-Антуанетте плаху не предсказывали. Прим. авт.

На мосту опомнились, кинулись следом…

— Б…!!!

Федот действовал решительно.

Шагнул вперед — и выпалил с двух рук. Два четырехствольных пистолета — не игрушки, а снарядил он их сразу, так и стоял…

На секунду все замешкались, и этого времени Федоту хватило, чтобы поджечь короткий, меньше сантиметра, фитиль.

Мешок полетел вперед.

— Ложись!!! — рявкнула Варя и упала лицом в грязь, прямо на ребенка, хоть собой закрыть.

И Федот тоже упал, так, чтобы свалить мужчину со вторым ребенком, защитил их собой.

На Варю навалилась тяжесть, прижала, прикрыла… и она сейчас не возражала, плевать, кто или что — защита!

Грохнуло.

Варя подняла голову, понимая, что жива, и ей, кажется, не больно, и ее ребенок — жив? Стряхнуть тяжесть удалось с трудом, но она поддалась.

Гранаты…

Вблизи — страшное оружие.

Глина и картечь разлетелись по сторонам, безжалостно раня людей. На мосту кто-то лежал, кто-то стонал — плевать! Варя их проверять не пошла, пусть провалятся!

Она оглядела малыша. Кажется — мальчик? Или девочка в мальчишеской одежде? Спрашивать бессмысленно, живой — и ладно.

А остальные?

Несколько шагов вперед…

Тяжесть…

Рядом с Варей лежала Мария-Антуанетта. И улыбалась, глядя на нее.

Кажется, те осколки, которые должны были прилететь Варе, достались королеве. Но она улыбалась. Видела, что ее ребенок — живой…

— Спаси…

— Клянусь, — Варе нельзя было терять ни секунды. Сейчас сюда все прибегут. Может, с минуту подождут, страшно же вот так, сразу…

Но Федот?

Шаг вперед.

Стон.

— Б….!!!

Какие-то вещи и Митчелл преотлично выучил. Откуда он взялся? Схватил Варю за руку.

— Федот! Дети!

Объяснять было не нужно, травленный и битый жизнью наемник и сам все понимал.

Федот лежал почти рядом — только без сознания. Досталось ему что, не досталось, Митчелл молча подхватил его и потащил вперед. Варя дернула за плечо мужчину, который до сих пор закрывал собой второго ребенка.

— Живой?

Мужчина кое-как поднялся на ноги, его шатало, но ребенка он держал цепко, не вырвешь. Варя потащила его к реке, схватила второго ребенка, хорошо хоть этот идет сам, а вот и лодка.

Четверо взрослых, двое детей… перегруз не критичный.

И Варя еще успела увидеть, как стекленеет взгляд королевы, направленный в небо.

* * *

Митчелл греб так, что весла трещали, а ругался еще сильнее. И по-английски, и по-русски, и все про дурных баб, у которых ума, что у чучел.

Варя молчала.

Прижимала к себе детей и молчала.

И в голове пока еще гудело, все ж взрыв, да совсем рядом — сделал свое дело. И дети… пока они сидят тихо, оглушены случившимся, но если начнут дергаться и биться, лодку перевернут влегкую.

Федот лежал, словно мертвый.

Мужчина, как там его зовут — неважно! — тоже сидел на дне лодки, словно кукла. Молчал.

Митчелл кое-как догреб до известного одному ему места, и принялся причаливать. Лодка ткнулась носом в глинистую почву. Тут неизвестный и отмер, принялся помогать.

Вдвоем вытащили лодку на землю, помогли выйти Варе и детям.

Потом вместе вытащили Федота.

Митчелл склонился над ним — и выругался так, что Варя поняла — плохо.

Нет, уже не плохо.

Никак.

Картечь, от нее не убережешься. Вот, один из остатков и вошел Федоту в шею, словно клинком, в позвоночник… практически мгновенная смерть. Не хуже гильотины. Лицо спокойное, он даже почувствовать ничего не успел.

— Господи, воля твоя, — прошептала Варя.

Слезы не потекли — нельзя. Не сейчас.

Митчелл огляделся.

— Могилу копать…

Варя покачала головой.

— Нет. — Голова начинала потихоньку соображать, и Варя отчетливо понимала, их будут искать. Следов оставлять нельзя.

— Что тогда?

— Его надо положить в лодку. И отвести ее от берега, пробить дыру… понимаешь?