Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

— Расскажу. Но мадам, до России далеко.

— Значит, успеете и рассказать, и обдумать, — Варя сплюнула изжеванную соломинку, и взяла следующую. — Деньги у нас есть, времени хватит. Авось, доедем до своих.

— И все же, мадам… может, мы как-то попробуем написать Ферзену? Хотя бы?

Варя печально посмотрела на Митчелла. Тот подмигнул в ответ.

Нет-нет, леди, вот это — сама. Лошадь и телегу найти, одежду купить, покушать чего… даже пристрелить кого, тут он со всем удовольствием. Но с дураками спорить⁈

Без него!

— Куда написать-то? На деревню дедушке?

— Ну… в посольство.

— А куда он ответ пришлет? Или вы предлагаете нам сидеть на месте и его ждать? Черт знает сколько? А потом еще тащиться с ним невесть куда? Это если он еще жив?

Спорить было сложно.

— Мадам, а что предлагаете вы? Мне надо брать детей и ехать с вами?

— Я не предлагаю. Но помощь вы пока получили только от нас, и вряд ли получите больше от кого-то другого.

— Ну…

— Не идеально? Хотелось бы, чтобы откуда ни возьмись явились сорок сороков полков, расстреляли всех революционеров и вернули на трон короля? Так в жизни не бывает. В романах — и то про такое писать уже стыдятся.

Франсуа явно это понимал.

Ну да. Короля и королеву не спасли. Но хотя бы детей… это уже много!

— Вы можете сами доехать в Россию. И рассказать обо всем…

И замолк. Варя ехидно фыркнула.

— Франсуа, представьте себе такую картину. Я, с двумя детьми наперевес, являюсь к ее императорскому величеству, и с порога так: здрасте. А это у нас Людовик Семнадцатый, немного некоронованный, и его сестричка. А она мне вот так сразу и верит. Давайте я вам, сударыня, войска дам, пойдете вы до городу Парижу, демократию воевать? Свободу, равенство и братство искоренять, да Робеспьера под топор палача запихивать? Верите?

Не верилось даже маленькому Луи.

— Но…

— Или у них какие-то документы есть? Королям паспорта выдают?

— Выдают, мадам. На фамилию Капет. Но все проще, у детей есть некие регалии…

— Я даже спрашивать не стану — какие, — отмахнулась Варя. — Главное, они могут удостоверить их личность?

— Могут. Равно, как и я могу, мадам, и герцог де Шуазель, и еще очень многие.

— Вот и отлично. Но пусть они это делают при русском дворе. И вас, граф, мне отпускать не хочется по той же причине. Доедете, побеседуете с императрицей, как приличный человек, побудете с малышами, напишете всем заинтересованным… ну, долго. Зато узнаете, кто и чего стоит. Если кто-то переметнется на сторону врага…

— Вы страшный человек, мадам.

— Между прочим, я умылась, — обиделась Варя.

— Мадам, вы все меняете своими словами.

Варя фыркнула в ответ.

Милый мой, да знал бы ты, сколько я уже своими делами поменяла! А сколько заработала!

И ведь не сознаешься!

Не поймут!

Дикари-с!*

*- отсылка к анекдоту о поручике Ржевском. Прим. авт.

* * *

То, что пережил несчастный Ханс Ферзен, никакому врагу не пожелаешь.

Оставить любимую женщину, казалось, совсем ненадолго, и на прощание поймать взгляд ее сияющих глаз, и обещание, и…

И на следующий день — такие новости.

Королева — мертва.

Король — мертв.

Дети пропали.

Ханс рысью метнулся в Варенн. Там ему рассказали интересную историю.

Вроде как, в ночь-полночь прискакал с другом Жан-Батист Друэ с приятелем, кинулся туда-сюда, в кабак «Золотая рука», приказал перекрывать мост, сказал, что король, вроде как, едет…

Ну, спьяну какой дури не сделаешь, мост, и правда, перекрыли, кинулись, остановили карету, а там и правда — король!

Ну, заставили выйти, понятно, только хотели сойти с моста, а тут вдруг королева заорала что-то, схватила ребенка и куда-то кинулась.

А потом и громыхнуло.

Самое забавное, что повезло именно Друэ.

Приятеля его покрошило картечью от всей души, тех, кто оказался на мосту с ЭТОЙ стороны баррикады — тоже. А вот его защитила здоровущая и неудобная карета.

Конечно, взрывом крепенько тряхнуло, приложило так, что минут десять-пятнадцать он провалялся в беспамятстве…

Вот и рассказал, как понял.

Когда очнулся.

Когда в себя привели.

Народ-то в городе спокойный, и понятное дело, нормальные люди на ночь глядя не поскакали себе на хвост проблем искать! По домам сидели, ну а когда грохнуло, и вовсе затаились от сложностей жизни. Уж потом Жан-Батист Сос, местный революционный прокурор (а так-то бакалейщик) пошел смотреть.

Ну и нашел на мосту — картину.

Неподалеку от моста лежала мертвая королева.

На мосту, у самого его начала — король и сопровождавшие его гвардейцы.

Король еще был жив, но отходил, гвардейцам повезло меньше, оба к этому моменту были мертвы. Одному неудачно прилетело, второй истек кровью.

Картечь вблизи — вообще щтука страшная. А Федот еще и чугунную гранату использовал. Тащил ведь…

Ну и досталось всем на мосту. Кого посекло осколками, кого дробью, кого оглушило… вот, Друэ повезло, и еще одному местному. Не сдох.

Только вот покарябан хорошо, и крови из него много вытекло.

Король тоже умирал, бредил, умолял вернуть ему детей…

Толку от него просто не добились. Какой уж тут толк?

Ферзен метнулся к Жану-Батисту.

* * *

Революция там, или эволюция, а за деньги бакалейщик заговорил.

Ну и… Ферзен был страшен.

Весь черный, осунувшийся, хватающийся за шпагу… понятно, заорешь, так стража прибежит. Но лично Жану-Батисту с того уже пользы не будет, его не воскресить.

Да и… Злорадство было не чуждо революционному прокурору, личности достаточно мелкой и паскудной. Так что Ферзену он все выложил даже с некоторым удовольствием.

Про то, как прискакал Друэ, как кинулся сразу перекрывать мост… и не было тут никаких военных.

Король, испугавшись за детей, запретил гвардейцам сопротивляться, они и не стали.

А вот потом…

Друэ все же кое-что видел и слышал.

Королева кинулась не просто так. А к кому-то.

Кто это вообще был?

Не понять. Не то, чтобы расстояние было большое, но… тут и карета, и люди, которые не молчали, и дети, и лошади… нет, не понять.

Дети?

А вот детей как раз и не нашли.

Нигде.

Ни рядом, ни… просто — нигде. Логично предположили, что надо осмотреть реку, но… толку тоже не было. Хоть смотри, хоть не смотри! Не было.

Вот тут Ферзену и