Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Как ему помогли посетители кабака, как остановили карету, как вышли король и королева…

— Я полез проверять, что там, внутри кареты. Может, остался кто?

Или что.

Друэ и о себе забывать не собирался, если бы ему удалось какой приятный сувенирчик прихватить, разве плохо?

— Не остался?

— Нет. А потом я просто не понял, что случилось.

— Неужели?

Столько в голосе Ферзена было ледяной ярости, что Друэ невольно зачастил. И запахло в комнате как-то подозрительно…

— Я правда… я так и не понял. Вроде голос был, женский, вот, он что-то крикнул. Королева — точно, а что еще, я не понял. Я даже выглянуть не успел — зашумели… вроде как, королева кинулась с моста куда-то вперед, с ребенком, кто-то закричал ловить… и грохнуло. Сначала слабее, а потом так сильно, что мост дрогнул, карету подкинуло, ну и меня приложило крепко. Вот, шишка даже…

Шишка уже почти рассосалась, но Ферзен все равно ее осмотрел. Было.

И неудачное место такое, справа-сверху, бить так не будут, это правда, надо обо что-то удариться.

— Я минут десять в себя прийти не мог.

Ага, и еще полчаса боялся даже хрюкнуть. Мало ли, кто там снаружи? Иногда лучше притворяться трупом. Хотя момент отплытия он и правда прозевал, чего уж там. Федот взрывчатки не пожалел, чудом еще мост стоять остался. Но приложило Друэ и правда крепенько.

Ферзен задумался.

— А дети?

— Потом я выбрался. Люди лежали, король там, королева…

— Я тебе сейчас руку освобожу, будешь мне показывать на плане, — решил Ханс. — Смотри, ты грамотен?

— Да, конечно!

— Вот река, мост… где кто лежал? Хотя нет, сначала покажи, кто и где стоял!

Ферзен послушно принялся тыкать кусочком уголька, отмечая короля, королеву, своего друга… ну, кого видел из кареты.

Потом повторил план еще раз — указывая, кто и где лежал.

Детей не было.

Не было и одного из мужчин.

Может, в реку сбросило?

Но… не вязалось.

Королеву позвали. Она сбежала с моста… к кому-то!

Кому⁈

Кто мог там оказаться? Как? Что вообще произошло у этого моста?

— Какие раны были у королевы?

— У нее вся спина… вообще…

Спина. Не лицо, не грудь, именно спина.

— Выстрел?

— Нет… это уж потом, есть у нас отставник один, Анри, вот, он сказал, что это на гранату похоже.

— Гранату?

Для Ферзена еще больше все запуталось.

— И ни следа детей?

— Мы искали, — Друэ даже плечи расправил. — Ни следов, ничего…

— Собак пускали?

— По обоим берегам реки. Но там следов слишком много, а лодка или что такое… нет, мы не нашли.

— Детских следов не было?

— Так там пойми… там же город, люди, кто рыбачит, кто еще чего…

Ферзен задумчиво кивнул.

Если надеяться на лучшее, дети — живы. Их мог забрать уцелевший гвардеец. И этот… неизвестный, который позвал королеву.

Мог же? Вполне.

Судя по ранам, убивать королеву не планировали. И король… на плане он так и лежит у самой кареты. И лицо его Ферзен видел — даже в смерти растерянное. Он не ожидал такого.

Несчастный глупец!

Нет, его не жалко. Он и себя погубил, и лучшую из женщин, и… будем надеяться, дети живы.

— Следы не смотрели?

Друэ замялся.

Смотрели, не смотрели… ты представляешь хоть, сколько туда любопытных набежало? Мигом все затоптали!

Ферзен еще часа полтора мучил несчастного, задавал вопросы то так, то этак, а потом понял, что ничего из него не выудит. И вернул на место кляп.

Взял кинжал, примерился.

— Говорят, чернокожие в Африке убивают своих врагов несколько суток. Я столько времени уделить тебе не могу, да и то сказать, не умею. Я не палач. А жаль. Но часов пять ты у меня промучаешься.

— Ыыыыыыы!

Почему-то Друэ это не вдохновило.

Ферзен понял его по-своему.

— За что?

— Ыыыыыыы!!!

— Если бы не ты, они бы спаслись. Они бы доехали, успели… а ты, мразь…

Друэ жалобно скулил, но Ферзен ни на что уже не обращал внимания. Располосовал ему на груди рубашку, провел первый надрез, потом второй…

До рассвета еще есть время.

А то, что осталось в убогой комнатушке на рассвете, опознать было уже нельзя.

Друэ?

А пропал он, как и не бывало. Никто и не нашел. Да и не искали, правду-то сказать! Так, пошумели чуток и затихли. Не до него было.

А Ферзен отправился обратно. Посмотрел на карту… он обыщет все соседние городки. Будет расспрашивать про мужчину с двумя детьми, искать хоть какие-то следы…

Пока еще у него есть надежда!

* * *

— Боже мой, какое ужасающее варварство!

Екатерина Вторая практически осела на троне, словно подтаявшая снежная баба.

Кинулся вперед лекарь, засуетился секретарь, подлетел с нюхательными солями Платон Зубов, испуганными курицами заметались фрейлины.

— Матушка-государыня!

— Ужасно!!!

Другого слова у Екатерины не было.

Убить КОРОЛЯ!!!

Личный ее бунт как-то таких впечатлений не оставил, да и приговор Иоанну Антоновичу тоже. Это ж другое, понимать надо! А вот во Франции…

Как они могли!

Екатерина отпихнула мерзкий флакон с солями, и лекарь приказал перенести императрицу в спальню.

Ей плохо!

Она больна, вот! И пока еще поболеет!

Ей надо все разузнать поточнее, а уж потом смотреть и думать, что делать. Это принцесса Фике могла гневаться и топать ногами, императрица же такого себе не позволит никогда!

А потому…

Пусть отпишут в российское посольство, вот, как подробно все разузнаем, так и будем решения принимать.

Жестокие, необходимые…

Революция — это зараза.

Это хуже чумы!

И она не позволит, чтобы эта мерзость перекинулась на ее страну, ее Россию!

Екатерина сформулировала для себя, в чем была разница между ее поступком — и происходящим во Франции. Она меняла одного правителя на другого, но… положа руку на сердце — она не заботится о Российской империи?

Эта страна стала ее домом, ее родиной, Екатерина уже и не вспоминает Штеттин — к чему? Это словно сон, он был и прошел, как прошли платья, перешитые из материнских, штопаные чулки и ледяная вода для умывания.

Екатерина кого угодно загрызет за свою Россию.

А та стая голодных шакалов, которая пришла к власти во Франции — кого загрызет она? Сначала они будут рвать друг друга, а потом и всех окружающих. Екатерина это преотлично понимала.

Что ж.

Сначала информация.