Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

— Срочно отписать Новикову! Пусть узнает, что случилось. До мельчайших подробностей!

И — болеть!

Глава 11

* * *

Талейран смотрел на огонь камина.

Компания была небольшая, но… достаточно серьезная. Те, кто не болтал, а еще и что-то делал. Лафайетт, Марат, Дантон, Робеспьер, Мирабо…

Все они друг друга недолюбливали, но вот надо — и они работают вместе.

— Я начну, — кашлянул Робеспьер. — Король и королева мертвы. Но где принцесса и принц?

Этот вопрос интересовал всех.

Сейчас это не дети. Это — знамя.

Это не четырехлетний мальчишка, а будущий Людовик Семнадцатый. И вот сейчас…

Картина маслом! По всей скользкой морде!

Революционеры восстали, убили законного короля, королеву… возможно еще, принца и принцессу?

Вот ведь где беда!

Если бы дети и правда были убиты… ну да, на революционеров ополчилась бы вся Европа. Но… не плевать ли? Можно подумать, так они друзьями были!

Дети — исчезли.

И куда, когда, с кем… Друэ клялся, что сначала дети были на мосту. Потом их не было.

Но никто, никто ничего не знает! То есть они оказались у случайного человека? А у кого? И что этот человек будет делать? А?

— Неизвестно, — коротко ответил Лафайетт. — Мои люди прочесывают местность, но ни следов, ничего. Из гарнизона пропали несколько лошадей, но это может быть и не связано между собой. Просто кто-то открыл конюшню и поджег ее.

— В ту самую ночь?

— Вполне возможно, это планировалось заранее, как отвлекающий маневр. Почти всех коней нашли, может, кроме двух или трех, но это объяснимо.

Присутствующие переглянулись.

Для встречи королевской семьи было бы логичнее снарядить отряд, но…

— Продолжу я, — кашлянул Талейран. — Я узнал… короля должен был встретить отряд де Буйе. Но из-за того, что беглецы задержались, войско вернулось в Монмеди. Никто ничего не знает. К ним никто не приезжал.

— Это — не они? Они не оставляли… застав? Курьеров?

— Нет, — качнул головой Талейран. — Никого. Они решили, что побег не удался, и вернулись к себе. Король опаздывал более, чем на пять часов.

— Болван, — желчно процедил Марат.

Мирабо передернуло.

— Итак, дети у случайного человека, — подвел итог Дантон. — Или нет?

Ответа у присутствующих не было.

Что будет делать этот неизвестный фактор, они тоже не знали.

— Что выгоднее нам? — Робеспьер не собирался ходить вокруг да около. — Принц и принцесса в неизвестности — или принц и принцесса мертвые?

Мужчины переглянулись.

Так-то…

Они вполне могли найти тела детей подходящего возраста. Это — Париж, здесь трупы десятками каждую ночь свозят. Одеть, загримировать…

Есть даже, кому их опознать. Тот же Филипп Орлеанский, и скажет, и подтвердит, и напишет, и сам рядышком ляжет, невелика проблема!

Но — есть ли смысл? Потому что куча аристократов, которые знают в лицо и мальчишку, и девчонку, уехали за границу. И на того же графа д’Артуа воздействовать не получится. А есть еще и близкие друзья королевской четы. Те же Полиньяки, Ламбаль… да поди, перечисли!

И Друэ… чтоб его черти взяли! Привез тела короля и королевы, проволок их по городу… весь Париж видел, что детей нет. Если их показать СЕЙЧАС, то что скажут?

Правильно, что их убили потом. Сами революционеры.

Не то, чтобы присутствующих это сильно смущало, разве что Лафайетта и Мирабо — немного. Остальные и целый детский приют приговорили бы, не поморщились. А то и два! Они ж не просто так, они ради Великой Цели!

Свободной Франции!

Разве это не стоит пары детских трупов и толики лжи?*

*- омерзительно, но поверьте — большинство таких «великоцельных» через кого угодно переступят. И найдут, как себя оправдать. Чему в истории полно примеров. Прим. авт.

Но есть ли смысл врать, если тебя достаточно легко разоблачат?

— Допустим, мы скажем, что дети мертвы. Якобы, им тоже досталось, их пытались выходить — в Варенне, но дети скончались, — Талейран словно бы размышлял вслух. — Так тоже могло быть. Но всему городу мы рот не заткнем. Наверняка поползут слухи. И по Парижу, и по Варенну. Эти слухи радостно подхватят роялисты, эти слухи подхватят за границей. Мы ничего не приобретем, разве что пару месяцев неуверенности.

С этим присутствующие были согласны.

— Если мы скажем правду? Что дети пропали?

Талейран улыбнулся.

— А вот это будет намного интереснее. Как вы думаете, сколько найдется самозванцев? И желающих на престол? И не затеряется ли среди них подлинный король?

Мужчины задумались.

Чисто теоретически — может быть и так. Им это выгодно, потому что можно любого так называемого короля объявлять самозванцем. Нелегитимным правителем.

Пожалуй, это будет выгоднее и проще, чем городить огород с подменой.

— Я бы еще предложил перекрыть границы и проверять всех, кто едет с детьми подходящего возраста. Одним или двумя, — задумался Лафайетт. — Разослать описание…

— Если они еще во Франции?

— Если есть хоть малейший шанс, — пожал плечами Лафайетт.

Шансов у него уже не было. Но кто бы ему сообщал?

* * *

— Давай еще раз, Левушка!

Наполеон и спорить не стал.

Зарядили пушку, прицелились, выпалили.

— А ведь и правда, лучше получается, — согласился Александр Васильевич. — Может, и правда, лучше такие снаряды делать.

— А пули, ваше высокопревосходительство?

— Пули? — сощурился Суворов.

Наполеон вспомнил один из разговоров еще в Париже. Синьора тогда посмеялась, узнав, что пулю в ствол едва не молотком забивают. И спросила, что мешает ее делать вытянутой?

Она же свинцовая, вроде как сплошная… так сложно пулелейки переделать?

Ах, привыкли?

Но из лука же не стреляли мячиками? Или яблоками?

Когда Наполеон свой снаряд делал, он как раз и взял такую, вытянутую форму. А тут и про пули вспомнил.

— Ну… — рисовать прутиком на снегу было ничуть не сложнее, чем синьоре грифелем на листке бумаги. — Если вот такую попробовать?

Суворов пожал плечами.

Зимой, чем бы ни заниматься? Понятно, у генерала дел хватает, а все ж не так много. Все они тут, на зимних квартирах, в Адрианополе!

Потемкин — и тот на праздники в Петербург не поехал! Императрица звала, но Григорий Александрович был непреклонен!

Ему тут интереснее!

И вообще, чуть-чуть дожать осталось! Вот, по весне, как дороги просохнут, сразу же и вперед!

Константинополь!

Предки мечтали — мы сделаем!

Правда, щита