Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

— Груз нужен. Или…

— Сделаешь?

— Сделаю. Прости, брат. Ты молитву прочесть можешь, леди?

Варя кивнула.

Могла.

Молитвы она тоже прочитала все, еще давно, в Москве, когда и с Федотом-то знакома не была. Еще тогда…

— Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежди живота вечнаго преставльшагося раба Твоего, брата нашего, Федота…

Сама закрыла глаза, перекрестила. Поцеловала в лоб.

— Прости меня, Федот. Подвела я тебя.

— Нет, — качнул головой Митчелл. — Он доброй волей шел. И не пожалел бы ни о чем.

— Место бы запомнить.

— Другим и такого места не досталось, — коротко ответил мужчина. — Отвернись.

Варя послушалась. И чтобы не думать о том, что творится за спиной, подошла к французу, за которого цеплялись два осиротевших ребенка.

— Познакомимся, монсеньор?

Мужчина кивнул.

Взгляд его становился острым и холодным. Приходил в себя. Уже хорошо.

— Мое имя Франсуа-Флоран де Валори, граф де Валори. К вашим услугам… леди?

— Леди Барбара. Или мадам Барбара, как вам будет приятнее. Я русская дворянка, ваше сиятельство, княжна Прозоровская, в замужестве Суворова. Полагаю, примерно это равно вашей графине.

Позади послышался легкий плеск. Варя не смотрела, она и так знала — это Митчелл оттолкнул лодку от берега.

Франсуа медленно наклонил голову.

— Что вы здесь делали, и как… как это случилось?

Варя печально покривила губы.

— Что делала? Уезжала из Парижа — у вас половина Франции уехала.

Граф кивнул со всем пониманием.

— Мадам Марэ, знаменитая гадалка, вы слышали о ней?

— Да.

Это Варя его не видела ни разу, а слушать-то… как капитан гвардейцев Людовика Шестнадцатого мог о ней не слышать? После всего? Хоть пара слов, но дошла бы.

— Она сказала мне возвращаться домой и искать свою судьбу там. Я поехала, правда, приболела, остановилась на ночь в Варенне, а когда началась суматоха… увидела королевскую семью. Вас узнал кто-то… я не помню, как его зовут. Поднял людей, перегородил мост, остановил карету.

— Там не было войск?

— Нет. Если бы вы срубили вот этих… вы бы прорвались, — вздохнула Варя.

— Король опасался за детей.

— Чего опасаться-то, если конец был бы один? Дураку понятно, живыми бы вас не отпустили. Живой король — приговор революции. Ну и когда я увидела… хотела хоть кого спасти.

— Так, — Митчелл прыгал рядом, дрожа от холода и встряхиваясь. — Давайте на лошадей. Детей поделим, одного мне, одного вам…

— Граф де Валори, — представила Варвара.

— Мишель де Малле. Можно — Митч.

Граф церемонно поклонился.

— Полагаю, в сложившихся обстоятельствах, нам надо отбросить церемонии, — подвела итог Варя. — Попадемся — плохо будет. Барбара, Митчелл, Франсуа. Всё, по коням! Нам надо добраться до Вердена.

— Нас будут ждать в другом месте, — заикнулся, было, Франсуа.

Варя хотела что-то возразить, но дело в свои руки взял Митчелл.

Он только что похоронил друга.

Едва не потерял леди, которую выбрал для себя вожаком.

И совершенно не был расположен к спорам.

— Берешь коня — и катишься на все четыре стороны? Вместе с детьми? Или молча с нами? Успеем поговорить, когда зад унесем! Или у тебя план есть? Я хоть знаю, КУДА!

А вот это граф понял.

— Едем.

Глава 10

* * *

— Добрый день, Левушка, — Суворов появился неожиданно. Наполеон едва успел сунуть в карман мундира письмо от Наташи. — Твоя любимая пишет?

— Пишет, — согласился Наполеон, не уточняя, кто и что.

Суворов коснулся кармана

— Мне тоже дочка пишет.

И такая у него была при этом улыбка… светлая, счастливая.

Наполеон на секунду застыл, как статуя.

Дочка⁈

Но… Наташа же говорила, что не может сейчас писать отцу! У них как-то разговор зашел об этом, она и про Смольный рассказала, и про маму, которая ее увезла… Наполеон — одобрил.

Ему во Франции было очень тяжело, но он-то мужчина! Военный! А каково было девочке⁈

Мама никогда не позволила бы отдать ни одну из малышек в такое… отвратительное место!

— Наталья Александровна? — уточнил он аккуратно. А кто его знает, сколько там у Суворова дочек?

— Да, Суворочка моя. Слышал, да?

Наполеон пожал плечами.

— Природа дала человеку один язык и два уха, но люди бывают такие языкатые — на них и шести ушей не хватит!

Суворов рассмеялся.

— Ты читал Эпиктета?

— Мы проходили в училище.

— Я сам много учился, читал, искал… училище — лучше.

— Не всем там легко приходится.

— И то верно. Наташа мне сначала жаловалась, непривычно ей было, а потом свыклась, даже радуется, что я на своем настоял.

Наполеон прикусил язык.

Надо будет об этом написать Натали, обязательно. Только когда еще письмо дойдет?

Но… получается, что Наташа отцу не пишет, чтобы не получился скандал на весь мир… и ему пишет кто-то другой, прикрываясь именем Натали?

Да.

И что делать Наполеону?

Молчать. Определенно — молчать.

Как он сейчас сможет сказать: Александр Васильевич, кто бы вам ни писал, это точно не Натали, потому что она сейчас в Швейцарии, и преотлично себя чувствует. А ваша супруга в Париже, и собирается оттуда уезжать. Скоро они будут в России, но никто из них вам не писал. Они мне писали, и сюда приехать помогли, и вообще я их отлично знаю… лучше вас?

Нет, лучше промолчать. Лучше…

— Война закончится, вы к дочери поедете?

— Обязательно. Заберу ее в имение, императрице в ноги упаду, если получится, наконец мне развод дадут… сколько ж можно? Но это я еще успею, — Суворов понял, что слишком разговорился с юным гением, и нахмурился. Наполеон сделал вид, что ничего не слышал. Он вообще тут мимо проходил, да-да. Рядом стоял. О своем думал. На звезды любовался. — ты думай, братец, нам еще турка бить!

Наполеон думал.

Бить?

Ну и ладно, чего б его не побить? Дело хорошее! Нужное дело!

* * *

От Варенна до Вердена двадцать четыре километра.

Кони, добытые Митчеллом, были не из самых лучших, но километров семь — восемь в час делали. Спокойная медленная рысь.

Варя крепко держалась в седле.

Детей ей не доверили, сама бы выбралась. Да она и не настаивала. Что уж там!

Наездница