Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Номера проставить было легко, молярные массы Варя писала весьма приблизительно, а вот электронные формулы — преспокойно. Не просто так она училась в школе.

Она бы и золотую медаль взяла, но не давали ее в деревне. Вот увы. Тем более, девчонке из семьи алкоголиков. А училась она своим умом.

— Это… ЧТО⁈

— Человек, который просил вам это передать, — Андрей и сам не понимал, что там Варя накарябала, но эффект видел, вон как француз глаза выпучил, что твоя лягушка! — Сказал, что есть система. И он с удовольствием поговорит с вами о ней. В России. А я со своей стороны добавлю, что проезд, проживание, транспортировка вашей лаборатории, или заказ на месте того, что нельзя перевозить — за нами.

— Простите, что заставила вас ждать, месье…

А вот и супруга спустилась.

Лавуазье посмотрел на листок.

На жену.

На князя.

Ну и куда ж ты денешься, от такого расклада? На то и гений, чтобы это понимать, так что Антуан поднял руки вверх (листок, впрочем, не выпустил).

— Мария, милая, нам надо будет собрать вещи. Князь пригласил нас в гости. В Россию.

— В Санкт-Петербург. Купим дом, оборудуем все необходимое, Академия Наук будет счастлива видеть вас, но даже если и нет — все оборудование и обустройство за нами.

— Князь, — Мария умела просчитывать варианты не хуже супруга, и в голове у нее словно костяшки счетов застучали. — Мой отец мог бы поехать с нами?

— Мадам, — поклонился Андрэ. — Мне ничего не говорили о вашем отце, но полагаю, что в доме дочери и зятя для него всегда найдется место?

Антуан промолчал. Почему нет? Если и друг еще вместе с ними поедет?

Прекрасно!

* * *

Варя запрыгала от радости.

Лавуазье! Целый! Вместе с головой, что приятно! Да-да, такая милая революционная шуточка.

Уррра! А если так, считай, это сигнал.

— Андрей, милый, вам с Дашей пора уезжать.

— Уезжать? Куда? Зачем?

— Барыня?

— Дашенька, мы все распродали?

— Практически, барыня.

— Вот. Продаем магазин, пока за него дадут подороже, и убираемся из Парижа. Хватит. Скоро тут будет весело и интересно.

— А вы, барыня?

— И я за вами. Забираешь все, что я заработала, и едешь. Андрей, берешь Лавуазье с семейством, и кого он там хочет взять, Дашу, отправляетесь сначала к нашим, потом в Россию.

— Нет, — воспротивилась Даша.

— Нет?

— Так дело не пойдет, — Тимофей тоже смотрел жестко. — Я лично Андрея Ивановича и Дашу довезу, потом Андрей Иванович француза с семьей повезет дальше, если он уж там вам нужен. А мы останемся и вас подождем.

Варя задумчиво кивнула.

— Можно и так. А я, Митчелл и Федот… мы поедем последними. Просто гастроли мадам Марэ должны завершиться эффектно, понимаете?

Не понимали, но и спорить не станут.

— Хорошо, так и сделаем.

И принялись потихоньку собираться.

А Варя думала.

Пока ей кроме пожара ничего в голову не приходило, но дом поджигать было жалко. А что еще можно такое устроить в Париже? Чтобы эффектно свалить, оставив свой след в истории?

Вот — что⁈

Тут, конечно, и без нее наследят по самое не балуйся, но хочется же!

* * *

— Луи, где — оно⁈

Филипп Орлеанский не притворялся, он правда хотел бы знать ответ. Важный ответ.

Навестил он недавно Гард-Мёбль, но… мебель-то там стояла.

А вот драгоценностей французских королей он там практически и не нашел.

Пропали все крупные бриллианты, Регент, Санси, де Гиз, рубины… да что там!

Пропало все более-менее мелкое и ценное, что можно было вынести в кармане. Или в сумке. Или…

Драгоценностей практически не было!

А там ведь их хранилось на двадцать шесть миллионов! Ливров!

— Не знаю, — дал честный ответ король. — Украли, наверное.

— Кто⁈

Кузен Луи ухмыльнулся.

— Ты же кричал, что народ взял власть во Франции. Вот и сокровища, наверное, кто-то взял.

— Но КТО⁈

Ответом Филиппу было безразличное пожатие плечами.

Кто-то.

Или никто.

Или… Людовику-то какая разница? Ему бы точно ничего не вернули!

Мария-Антуанетта спрятала злорадную ухмылку.

Мало кто помнил об этом, но в Гард-Мёбль у нее была своя квартира. И навестить ее пару раз… и что такого? Сама она не таскала, но Ферзен помог.

И вытащили самое ценное, и сложили, где надо, и обойдутся эти революционеры. Если все наладится, так она драгоценности вернет, а если нет…

Тем более обойдутся!

Кстати, у нее Филипп и не спрашивал ничего, так что и врать не пришлось. Она и Людовику ничего не скажет.

Не заслужил.

И Мария-Антуанетта вернулась к своему клавесину.*

*- если кому интересно, почитайте про ограбление Гард-Мёбль. Это жуть лютая, так драгоценности охранять. Прим. авт.

* * *

На Черном море пока бушевали бури. Период равноденствий, ничего не поделаешь. Пятнадцатое сентября. Серьезный флот выйти в море не мог. А вот мелкие суда, да вдоль берега — со всем удовольствием. Казаки на тех же стругах!

А с таким-то оружием им и еще интереснее будет!

У турок корабли большие?

Так это ж хорошо, по ним стрелять куда как интереснее! Ты по стругу еще попади! А вот он-то попадет, не обрадуешься. *

*- автор не специалист. Но сильно подозревает, что на море, еще в сезон штормов, в мелкую цель попасть было сложнее, чем в крупную. Прим. авт.

Гассан-паша стоял у Аккермана.

После обидного поражения у Фидониси ему надо было восстанавливать турецкий флот. И Великий визирь, опять же, приказал прикрывать берега. Флот внушал уважение.

Четырнадцать линейных кораблей, восемь фрегатов, двадцать три суденышка поменьше. Русские напасть не рискнут?

А кто ж их знает?

Нормальные люди бы не рискнули, но это — русские! От них всего ждать можно!

Гассан-паша как в воду смотрел!

Запорожцы на своих дубах* влетели в лиман первые.

Понятно, пушки на такие судна не установишь, но шума и гама они вмиг добавили!

*- дуб — так и назывался. Кому интересно, посмотрите, симпатичное суденышко. Прим. авт.

А за ними пошли уже и лансоны.

Небольшие, маневренные, и что самое приятное, на них можно было установить или четыре — шесть маленьких пушек, или пару крупных.

И заряды положить.

Коварство «бонапарты», увы.

Если бы по туркам били картечью — не добили бы. И сила не та.

Ядра, даже зажигательные,