Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Последнее слово он произнес по-русски.

— Да. Но так тоже вкусно, — Алехан не торопил. Понимал, что Том все расскажет, ну и чего тогда давить?

Том побарабанил пальцами по столу. Ему не нравилось то, что он хотел сказать, но спорить с таким зверюгой?

Не-не, это кому терять нечего, а у них с Джорджем тут свое ранчо, дом, собаки, Джордж себе и невесту приглядел, да и Том задумывается.

Жизнь хорошА, и терять это не хочется. После нищеты-то и чуть ли не бродяжничества!

Тут он уважаемый мистер Томас Холт, девушки глазки строят, в церкви пастор здоровается, мужчины зовут по кружечке пива выпить…

— Это была афера.

— Афера?

— Ну… пирамида. Она так сказала. Это когда собираешь много денег и исчезаешь.

Финансист из Тома был откровенно никакой, объяснял он коряво, но Алехан идею понял. Оценил, осознал — и даже в ладоши хлопнул.

— Серьезно⁈ Просто… собрать денег и исчезнуть⁈

— Да.

— И хорошо собрали?

— Более чем. Нам на всех досталось десять процентов, и то — мне на ранчо хватило, на собак, все на паях с другом, но это уж так… вдвоем проще. Мне бы и так хватило, только раскручивался бы дольше.

— Ага. А девяносто процентов кому отошли?

— Леди Барбаре.

— Ко-му?

— Леди Барбара. Фамилию свою она не называла, род, титул — ничего. Но видно, что не простая баба. Такая, — Том изобразил округлости примерно вдвое больше Вариных. — Ладная, гладкая, волосы черные, как смоль, глаза темные, большие, губы такие… ух!

Том даже не врал. Просто Варю он описывал, как видел, в полугриме. Без краски она вообще по Парижу не ходила. Или как мадам Изида, или как леди Барбара.

— Леди? Англичанка?

— Н-нет.

— А кто? — подался вперед Алехан.

— Мне кажется, полька.

— Полька?

— Ну да. Она про Варшаву говорила, и я знаю, часть документов там делали…

Часть. Остальное Роджер Уэбб делал уже в Париже. А кое-что и до того, в Москве, но Тому он же не отчитывался. А про Варшаву рассказывал, да. Гнездо ж фальшивомонетчиков и фальсификаторов. Там тебя хоть князем сделают, хоть Папой Римским, только плати.

— Англичанки тоже красивые, но не такие, нет… и она точно из благородных. Как она ходила, как себя держала… ну такая…

Том пытался объяснить, но Алехан и сам понял.

— Выправка?

— Да, и это тоже.

Корсет. Осанку он преотлично формирует, но и свой след оставляет. А простолюдинки его не носят.

— Как она разговаривала, как держалась, она такая была… просто… ТАКАЯ!

Том сейчас смотрел сквозь Алехана, и Орлов даже позавидовал. Потому что не было в глазах мужчины ни злости, ни похоти… был какой-то недостижимый женский идеал.

Вот булочницу можно шлепнуть по попке, с дочкой соседа заигрывать, ущипнув за щечку, с леди… да и с леди по-разному бывает, вспомнить ту же Екатерину Вторую, у которой происхождение выше некуда, да и титул тоже был…

И кому из братьев Орловых это помешало?

Алехан с таким уважением не говорил ни об одной женщине.

А Том что-то увидел. И так вспоминал… восхищенно, наверное.

— Такая?

— Очень умная. Очень живая, яркая, есть такие люди… когда она говорить начинала, вокруг словно все освещалось. И хочется слушать. Даже если чего-то не понимаешь… она объясняла. Не брезговала, не фыркала, нос не морщила… это ж бывает! Даже если с леди в сене валяешься, не успевает мышей из юбок вытряхнуть, как начинает нос драть. А леди Барбара — нет. Я понимал, что ей не ровня, но она себя как-то так вела, так держала, что с ней легко. Я у нее про собак спрашивал, она честно созналась, что мало знает, но рассказывала. Про маламутов, про хаски, про алуски, про волкособов.

— А она откуда знала?

— Не говорила.

— Так может быть от золотоискателей? Она не говорила про добычу золота?

— Нет. На Аляске точно никого нет.

— А рассказы?

— Она сама их писала. Как-то раз при мне сидела, записывала. Легко так, быстро, перо по бумаге летит, она пишет, потом перечитала, в паре мест поправила, и Роджеру отдала.

— Роджеру?

— Роджер Уэбб… он мертв. Он для нас все печатал.

— Ага…

— Это случайно получилось, еще на корабле, но после того я и понял, что надо уходить. Пока леди была, она всех держала. А как ушла… нет, сэр Брайан не справился бы. И Дональд тоже… им бы это не по плечу было.

— У них я случился.

— Леди знала, что так может быть.

— Да⁈

— Она говорила, что русские могут заинтересоваться. Это… правильно.

— И ждала?

— Ждала. Я думаю, у нее и на этот случай был план.

Алехан хмыкнул.

Уважения к женскому разуму у него все равно не добавилось. А вот интерес появился.

Посмотреть бы на эту леди. Если уж прожженного жулика так проняло, видно же, что Том этот детство провел в трущобах, такое отпечаток накладывает. Но как он о ней говорит!

Эта женщина!

Единственная такая. Не любовь, но восхищение и уважение.

— Зачем ты ей был нужен?

— У всех была своя роль. Сэр Брайан, Дональд, они впечатление могли производить. Своего рода витрина для благородных. И мы тоже, только чуточку иначе. У нас одежда была…

— Одежда?

— Я не сохранил. Джордж тоже…

— Не сохранил?

— Оставил, когда уходил. Собаку с собой забрал.

Одежда сгорела при пожаре. Еще тогда, в Нью-Йорке.

— Описать можешь?

— Штаны такие, куртка, вышивка, рубаха из оленьей кожи… в сильный мороз так не походишь, это было для красоты сделано, товар лицом показать. И Север… моя собака, для него ошейник такой роскошный. Мы собак выгуливали, парижане млели… я так понял, она долго готовилась. Приучила всех к мысли, что на Аляске есть золото, сведения собрала, знала, кто придет, с кого и что можно взять…

— Женщина?

— У нее все было до последнего медяка учтено. Она нам свои книги оставила, приход, расход… она ничего не скрывала. Четко писала, кто, что, сколько, и десятую долю отдала, как по договору. Я знаю, ее проверяли.

— Не жадная. Полька?

— Она о себе говорить не любила. Про Варшаву знаю, про польский гонор…

— Есть и это.

— В охране у