Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Чего люди в девяностые массово велись на всяких экстракексов? Да именно из-за житейской неопределенности! Вот и хочется думать, что кто-то знает, кто-то скажет ответ.

Визитеры разделились на две части.

Первая — аристократы.

Вторая… ладно, нет, не дегенераты. Называть так революционеров было бы несправедливо, образование они получили по местным меркам идеальное. И чего им не хватало?

За счастье народное решили побороться? Гильотиной вам в… короче — туда и поглубже.

Отметился Марат — Варя мстительно предсказала ему гибель от нежной дамской ручки. Но так-то ничего еще не решено, гражданин, вы вполне можете пожить монахом пять лет. Тогда развилка повернет в другую сторону.

Вот на что спорим — не продержится?

Опять же, Шарлотта Корде, если Варя правильно помнила историю, его зарезала не из-за мужских способностей, а потому что гражданин, ошалев от крови, требовал ее еще больше! И террора полтонны отгрузите, пожалуйста!

Убить, всех убить, меня оставить править!

Вот и поплатился. Закономерно.

Дантону Варя предсказала: вас сожрет вскормленное вами чудовище. Вы умрете плечом к плечу со своими друзьями и навек останетесь в истории.

Мужчина растерялся.

Варя только руками развела. А что я могу вам объяснить? Вот что вижу, то и пою.

Есть ли шанс свернуть?

Но вы же не согласитесь уехать из Парижа на три года? Правда?

Почему на три года? Потому что именно эти три года будут определяющими.

Хотите — идите, хотите оставайтесь, мадам Изида никого заставить не может. Она может только оплакать чужую храбрость. Работа у нее такая.

Это ваше право, ваш выбор, что вам должна сказать бедная гадалка?

Что все неустойчиво? А сами вы об этом не догадываетесь? Есть шанс избежать смерти, он у всех есть. Но для этого вам надо уйти из-под ее косы. Вы готовы отказаться от привычного, готовы порвать все связи, готовы рисковать с неизвестным исходом?

Если да — пожалуйста. Уезжайте, и у вас будет эта возможность.

Останетесь — и пеняйте на себя.

Справедливости ради, платили и те, и другие более, чем щедро. За пару месяцев Варя заработала едва ли не больше, чем получила от ограбления банка.

Кто-то оставлял деньги, кто-то драгоценности…

Визит принца Орлеанского запомнился Варе надолго.

* * *

Ранее Филипп Эгалите к ней не приходил. А вот сейчас пришел, уселся на стуле, расставив ноги в стороны, словно и не аристократ, уставился на Варю жадным взглядом. Варя, правда, не смутилась.

Давно на нее никто так не смотрел. А в этом теле, наверное, и никогда.

Но раньше…

Вы думаете, девчонке из семьи алкоголиков приходилось легко?

Мразей, которые считали ее легкодоступной, было с избытком. И ровесники, и постарше.

А что удивительного?

Если родители валяются под забором пьяные, может, и дочь того… за бутылку себя продаст? Ладно, можно еще гамбургер добавить.

Варя с тех пор ненавидела эту жрачку.

Такие и в колледже находились, и в общаге. И смотрели примерно так же.

Вот и Филипп Эгалите видит перед собой не мадам Изиду, не гадалку, а доступную девку. И мысленно уже разложил ее на столе во всех позах.

Размечтался.

Варя целибат не просто так соблюдала.

Муж — это прекрасно, но только супружеская верность ее не остановила бы.

А вот сифилис, который буйным цветом цвел в Европе, благодаря свальному греху и более чем вольному отношению к партнерам — лучше всякого стоп-крана. Заживо гнить не хотелось. Вот совсем. Тут-то антибиотиков нет вообще…

И как тут не влюбиться заочно в собственного мужа, который баб не коллекционирует? Шикарный же мужчина!

А вот ЭТО…

Погоди ж ты у меня, скотина!

И Варя так обворожительно улыбнулась, что даже пресыщенный аристократ ощутил возбуждение. Ну откуда ж ему было знать, что сейчас милая дама мысленно притопила его в болоте и сверху попрыгала? А может, у нее такая эротическая фантазия?

Нет?

Ах, фантазии бывают такие затейливые! А болото можно взять торфяное, в виде болотной мумии этот подонок был бы идеален!

— Что вы хотите узнать, гражданин Эгалите?

Филипп дернулся так, что едва со стула не свалился. Куда и наглость девалась?

— Ты… откуда ты можешь знать⁈

Варя ухмыльнулась. На кроваво-красных губах, да в полутемной комнате вышло так «очаровательно», что принц крови едва под стол не сполз. Показалось ему, что за алыми губами сверкают влажные от слюны волчьи клыки. И облизывается она так… плотоядно. Руки так и тянутся прикрыть… мягкие ткани.

— А о чем я не должна знать, гражданин? — Варя ловко выщелкнула из колоды нужную ей карту Короля. — О том, как вы мечтаете сесть на трон? Ну что, в самом деле, может ваш слабовольный и ничтожный племянник? Он и сына-то сделать не смог! Не то, что вы! Уж вы бы не растерялись, правда же? Уже не растерялись… сколько человек вы наняли? Десять тысяч? Больше? Вот ведь…

Карта колеса судьбы легла рядом.

— Ах, как хочется его повернуть! Правда? И вот ты на троне, и корона на голове, и древний орден на груди, и Франция вся твоя, совсем твоя, и никого между тобой и властью! Как это прекрасно — управлять собой и другими властвовать в жизни и смерти, карать и миловать. И вдруг оказывается, что за это надо платить.

К лежащим картам прибавились Расплата и Зеркало.

Да, в первичном Таро таких не было, но Варя вообще расширила и углубила колоду. А что такого?

Она и Сета добавила, и Изиду, и Осириса, и даже Кощея Бессмертного.

Не удержалась.

Правда, в модифицированном Таро он проходил под именем «Король костей».

— Не доводилось, гражданин Эгалите?

Филипп подался вперед.

— Да что ты можешь знать⁈

— Ровно то, что рассказывают мне карты. А они шепчут, что ждет тебя впереди. Предательство, — Варя выкладывала карты. — Смерть брата. И — зеркало, проклятое зеркало. Ты приговоришь его — и другие приговорят тебя!

Филипп вскинулся с кресла. Правда, получилось плохо, Варя нарочно кресло такое заказала, пока поднимешься, порыв растеряешь.

— ТЫ!!!

Огромный, расхристанный, он был страшен. Наверное.

Авантюристка никаких сомнений не испытала.

Филипп шагнул к ней, схватил ее за плечо — и получил прямо в глаза кайенский перец. В малой дозе. А то бы без глаз остался.

— Горячо дыхание Сета…

Филипп взвыл так, что на улице лошади шарахнулись, Варя схватила его за плечо и толкнула к двери.

— Пусть промоет глаза! Сет безжалостен, пока доедет до дома, может вообще ослепнуть.