Графиня Справедливая - Галина Дмитриевна Гончарова

Митчелл подыхал от хохота, но внутренне. Внешне он старался ничего этого не показывать. Просто направил принца в кухню, к тазику, в котором кухарка мыла руки.

— Промывай. Да не три, господин. Сет — коварен. Что ж ты так-то…

Филипп ругался последними словами и аккуратно промывал глаза.

Вот не случалось в жизни принца ранее таких поворотов.

И перец-то красный он вживую не видел. Разве что кушал, в готовом виде. А уж про такое его применение и знать не знал, и не догадывался.

К моменту, когда восстановилось зрение, он уже более-менее остыл. И вернулся в кабинет к гадалке.

— Я…

— Присаживайтесь, гражданин, — Варя не собиралась ругаться по таким мелочам. — Не вы первый, не вы и последний.

— Да?

— Неужели вы думаете, что предсказания судьбы нравятся людям? Я в любой момент могу лишиться головы. Так же, как и вы, даже еще быстрее. Вас, все же, будут судить. А меня… нет, меня судить не будут.

— А я… лишусь головы?

— Есть и такой вариант судьбы — Варя ткнула пальцем в Палача, который был выложен на стол. Да, крапленая колода, да, меченые карты. А кому сейчас легко? — Вы же хотите править. А лучший путь к трону — устранить законного короля. Вы на это пойдете.

— Я не хочу…

— Правда? Или хочу, но пока еще сомневаюсь в себе? Не стоит. Пройдет пара лет, и вы привыкнете к крови, и пролить ее, даже родную, даже королевскую, станет так удивительно легко.

— Ведьма.

— Нет. К сожалению — нет. А было бы так легко, сварить волшебное зелье произнести заклинание… и ничего не изменится. Казна не наполнится, долги не спишутся, люди не поумнеют…

Филипп только вздохнул.

— А вам предстоит решать эти проблемы, если удастся сесть на трон. Хотя… забавно.

— Что именно?

— Корону на вашей голове я не вижу. Но вы — отец короля.

Филипп поневоле приосанился.

— Я?

— Да.

— Мой сын сядет на престол?

— Да… вы умрете, а он станет королем. Но не вижу, надолго ли…

А вот это сработало, куда и гордость делась.

— Посмотри еще, гадалка.

— Я не вижу чужую судьбу. Только вашу, гражданин Эгалите.

— Откуда ты знаешь… про ЭТО?

— Не знаю. Просто так получается.

— Я действительно хотел…

— Я понимаю. Но не стоит ждать от меня помощи. Я просто сказала, куда может привести ваша дорога. А выбирать — вам, идти по ней тоже вам…

— Я могу ее как-то изменить?

— Наверное. Вот — дорога. Путешествие. Вы можете его выбрать. Хотите?

Хотел.

Но…

— Ты слишком много мне сказала.

— Или слишком мало. Но в том и беда вех предсказаний. Мы говорим то, что не нравится людям, гражданин. Помните несчастную Кассандру? Думаете, ее любили в Трое?

— Нет.

— Вы прикажете меня теперь убить? Или бросить в тюрьму?

— Нет.

Сказано было — железобетонно.

— Это хорошо.

— Ты не виновата. Ты просто… — Филипп поднял со стола карту, повертел в пальцах. — Ты — зеркало. Но и только.

Варя пожала плечами.

— Не больше и не меньше. Я не творю за вас историю, только вы решаете, как в ней остаться. Спасителем брата — или его убийцей.

Филипп кивнул, развернулся и вышел.

В чаше Варя нашла два кольца и цепь с громадным бриллиантом. Родственничек короля мог провозглашать себя кем угодно, но отказываться от своих привычек он не собирался.

Время шло.

* * *

На мужчину, который вошел в ворота, Том смотрел без особой радости.

Сволочь.

Собаки такое чуют.

Люди, которые любят собак, тоже могут кое-что почуять.

Орлов смотрел на всех сверху вниз. Скалил зубы, не в улыбке, нет. В оскале хищного зверя.

— Добрый день.

— И вам доброго дня, мистер, если не шутите.

— Не шучу. Хочу пару щенков аляскинской породы.

Том вздохнул.

Вот с этим было немного проблемно. Щенки были разобраны под запись на два года вперед, отказать бы, но таким не отказывают…

— Мистер, у нас большая очередь на собак.

— Неужели для меня ни одного щенка не найдется?

— Мы можем записать вас, и привезти щенка…

— Я из России.

Том вздрогнул. И это не укрылось от Алехана. Тут он уже не давил.

Да, было бы просто прийти, запалить тут все с шести концов, а этих вообще кнутом запороть. Но… информацию он так не получит. Слишком легко оборвать остальные ниточки. А больше-то и нет их. И людей тоже нет.

— Вы…

— Я узнал про аляскинскую компанию. Императрица узнала.

Том кивнул.

Леди Барбару он слушал. И слЫшал, что немаловажно. Собачник — не равно дурак.

— Что вы хотите от меня узнать?

— Ты к этому причастен?

Том вздохнул.

Ну… так-то…

— Слово даю — не трону. Более того, — Алехан достал из кармана кошелек.

Том качнул головой.

— Уберите, мистер. Денег у нас хватит. Просто… ссориться не хочу.

— И не надо. Можете мне рассказать, что и как?

— Сэр Брайан? И остальные…?

— Я… слишком резко начал разговаривать, — корректно объяснил Алехан.

Том кивнул.

— Пойдемте в дом. Собаки волнуются, а им не надо.

Алехан посмотрел на собак, и подумал, что да. Не надо.

Такие зверюги, пожалуй, и медведя завалить могут. Мощные, хищные, с явной примесью волка…

— Будете самок в лес отводить к волкам?

— Разбираетесь?

— Немного.

— Будем, мистер.

— Орлов.

— Ор-лоффф. Чай будете?

— Чай?

Алехан искренне удивился. Вот чай ему как-то не предлагали в Америке, тут вообще ничего в чае не понимают. Но…?

* * *

Чай был заварен как следует. И самовар исходил дымком, и даже сапог был правильный, с мягким голенищем.

— Откуда?

— Научился по-вашему. Друзья научили. В Париже с русскими сошелся, они и показали.

Все верно.

Тимофей без чая жить не мог, да и Федот его любил. И Том пристрастился.

Собаки им всем нравились, лошади, а там слово за слово… нет, особой дружбы не возникло, но мужчины неплохо друг друга понимали.

— В Париже.

— Вы ж из-за компании пришли?

— Да. — Алехан решил, что может кое-что рассказать. — Императрице стало интересно, кто посмел! На ее земле!

— Никто, — Том преспокойно подвинул графу Орлову варенье. — Местная ежевика. Здесь