Враг императора - Жасмин Мас

Близнецы стали моим новым лесом — безопасным местом, куда можно было спрятаться. Рядом с ними я снова чувствовала себя живым, дышащим человеком, а не сосудом для чужой ненависти. Они разительно отличались от остальных солдат на базе.

Мужчины и женщины с интересом провожали Тарантула взглядами, когда он проходил мимо. Украдкой ему улыбались, перешёптывались за его спиной. Некоторые набирались смелости, останавливали нас и спрашивали, не нужно ли нам чего-нибудь. Он интересовал их в сексуальном плане.

Абсолютно. Невообразимо. Отвратительно.

Каждый раз Тарантул заметно напрягался, а кончики его ушей становились ярко-розовыми.

Райз несколько раз подходил ко мне. Его поведение было безупречно сдержанным, и я невольно ценила ту ненависть, что вспыхивала в его взгляде всякий раз, когда он смотрел на Тарантула. Но я не была уверена, что хочу принимать его предложение. Измотанная до предела, с натянутыми, как струны, нервами, я желала лишь одного — отдохнуть.

Однажды после полудня Маршал собрала весь личный состав базы.

— Склад с припасами на Юге был уничтожен драконьим огнём. Содружество становится всё отчаяннее. Мы должны действовать.

На следующей неделе на базу прибыла новая партия рекрутов.

В первый же день обучения погиб мальчишка — у него не раскрылся парашют. Его тело провезли через ангар на каталке, и скрип колёс невыносимо громко разносился под потолком. В душе я задыхалась от гипервентиляции, колотя кулаком по стене, чтобы заглушить собственные рыдания.

Моя цель ещё никогда не казалась такой важной. И такой невозможной.

Невыполнимые ожидания методично перемалывали меня в пыль. Я получила всё, о чём когда-либо мечтала… и это убивало меня.

На тренировках с Маршалом я уже могла управлять большими объёмами воды, но прогресс оставался мучительно медленным. Направлять поток по-прежнему удавалось с трудом. Моя третья партия с Тарантулом снова закончилась патом. В приступе ярости я с криком швырнула его короля через всю комнату.

На следующий день доска вновь стояла готовой к игре.

Я истерически рассмеялась, представив, как он, стоя на четвереньках, с совершенно недостойным видом ползает под своей кроватью в отчаянных поисках пропавшей фигуры.

Мы с близнецами стали чаще прыгать с вертолётов. Это была самая близкая к реальности тренировка катапультирования из истребителя. Я сама попросила увеличить количество полётов, отчаянно нуждаясь в новой дозе адреналина, чтобы хоть ненадолго выбраться из собственной головы. Маршал неохотно согласилась. Пилотом всегда был Райз, во время полёта он наблюдал за мной в зеркало вертолёта.

Я выполняла бесконечные перевороты, неслась вниз лицом к земле, вращалась вертикально, широко раскинув руки. И каждый раз раскрывала парашют всё позже, гоняясь за тем самым ощущением почти неминуемого провала.

Облегчение длилось недолго.

Когда я не охотилась, не бегала и не каталась на сноуборде, меня всегда преследовали экзистенциальное отчаяние и хроническая привычка слишком много думать. Стоило телу остаться без дела — и безумие начинало ухаживать за моим разумом. Радости быть женщиной.

Армия ничуть не изменила этого.

Я отчаянно пыталась убедить себя, что мне всё ещё везло. Но сама себе не верила.

В Скорпионьей Норе происходили странные вещи. Как-то раз, задержавшись у самолёта по пути в пустыню, я услышала, как солдаты шёпотом обсуждали атмосферу, царскую водку и… технологию искусственного воздуха?

Ничего не имело смысла.

Поняла бы я это, если бы училась в Стилдене?

Я старалась не чувствовать себя дурой. Безуспешно.

Потом я ещё не раз пыталась подслушивать разговоры, но ничего нового так и не узнала. Технический жаргон пролетал мимо меня, словно на другом языке. Я не раз думала написать маме и попросить объяснений — она была самым умным человеком из всех, кого я знала, — но по базе ходили слухи, что письма читают.

Дни тянулись один за другим.

Наша четвёртая шахматная партия тоже закончилась патом. На этот раз я по одной швыряла фигуры Тарантулу в лицо, пока он смеялся надо мной.

На следующий день доска снова была идеально расставлена.

Ублюдок.

И мы продолжили играть.

Неделю спустя этот бесконечный цикл наконец прервался.

12

ЦЕНА ТИРАНИИ

Я торопливо шла через ангар к пустыне на утреннюю пробежку, чувствуя, как шея покрывается румянцем, пока Тарантул неотступно следовал за мной. Раздался вздох, а затем крик.

Я обернулась.

Тарантул с силой вырвал «Демократические газеты» из рук одного из солдат. Челюсть его напряглась, пока он читал, а паучьи лапки нервно задёргались. Он развернул газету во всю ширь, скрывшись за ней.

Я медленно придвинулась ближе, склонив голову, чтобы разглядеть статью на первой полосе. Сквайр тоже склонил голову набок, словно читал вместе со мной.

Александер Жестокий предлагает тысячу рубинов тому, кто в Империи Драконис сумеет захватить мага Зору Равенал — живой или мёртвой: Содружество склоняет чашу весов в свою пользу с новым смертоносным рыцарем.

Ниже на всю страницу был развёрнут плакат о розыске: старый портрет меня и… мамы? Она выглядела прекрасно. Мы позировали для этого портрета, когда мне было шестнадцать, и обе очень его любили. Как Империи удалось его заполучить? Страх пробрал меня до костей, когда я вчиталась в крошечную подпись.

Этот портрет был опубликован в газете «Высшая весть», коррумпированном пропагандистском новостном издании Дракониской империи. Почтового лютого сокола перехватили в порту — он нёс эту газету. Считается, что это была неудачная попытка посеять страх в Содружестве.

Ужас раздавил мою душу.

— Похоже, Александр расстроен из-за того, что его маленькую королевскую шпионку схватили, — безучастно прошептала я, чувствуя, как ком в горле становится всё больше.

Тарантул разорвал газету пополам.

Затем ещё раз.

И ещё.

Все солдаты в ангаре повернулись и уставились на него, пока он яростно кричал и рвал газету на всё более мелкие кусочки. Если бы я не знала его лучше, то могла бы подумать, что он переживает за моё здоровье и безопасность.

Я знала правду. Он свернул бы мне шею с улыбкой.

Наконец Тарантул бросил крошечные клочки бумаги на землю и направился к пустыне.

— Что с тобой? — крикнула я ему вслед, желая, чтобы он страдал так же, как страдала я. — Расстроился, что Александер не назначил награду за твоё возвращение? Злишься, что он забыл о тебе, потому что ты всего лишь маленький…

— Молчать! — Он резко развернулся, указывая пальцем мне в грудь. — Происходят вещи, которые тебе не понять, Равенал. И я не маленький… нигде.

— Нет, — драматично ахнула я. — Я так убита горем из-за того, что ты расстроен. —