Все началось с измены - Рина Рофи

Дорога до дома пролетела в планировании нашего мини-хозяйства. К тому времени, как мы подъехали, у нас уже был список: клубника трёх сортов (по настоянию Демида — «одна сладкая, одна кислая и одна просто красивая»), чёрная смородина, малина и… одно вишнёвое деревце. «На будущее», как сказал Демид, уже смирившийся с долгим ожиданием.

Когда мы вышли из машины, на крыльце уже стоял Маркус. Он был в домашних брюках и свитере, без пиджака и галстука, и смотрел на наш подъезжающий «десант» со странным выражением — смесью любопытства и той самой, глубокой усталости, которая смывается только дома.

— Пап! — завопил Демид, выскакивая первым. — Мы целый сад будем сажать! Тебе придётся нам помогать! Маша сказала!

Маркус перевёл взгляд с сына на меня, на мои по-прежнему слегка испачканные землёй руки, на сияющее лицо Григория, который выгружал из багажника пакеты с рассадой.

— Сад, говоришь? — переспросил он, и в уголках его глаз обозначились лучики. — Ну что ж… Похоже, планы на вечер у нас поменялись. Рассказ о работе, кажется, придётся отложить. В пользу более… приземлённых тем.

Он подошёл ко мне, его взгляд скользнул по моему лицу, и в нём я прочитала то же самое признание, что было в смс, только усиленное во сто крат.

— Готовы к тяжёлому труду, мисс Соколова? — спросил он тихо, так, чтобы не слышали другие.

— С вами — готова на что угодно, — так же тихо ответила я, чувствуя, как на душе становится светло и спокойно.

И мы все вчетвером — отец, сын, бывшая репетиторша и мажордом-садовод — направились к нашему солнечному склону, где ждала незаконченная грядка и целая коробка будущего лета, упакованная в хрупкую рассаду. Это было самое нелепое и самое правильное начало вечера из всех возможных.

Вечернее солнце золотило спины, а воздух наполнялся свежим, сырым запахом земли. Наша импровизированная садовая бригада работала в полном составе, и иерархия в ней была ясна только самому младшему её члену.

— Папа, делай дырочку! — командовал Демид, стоя над маркированной линией будущей грядки и указывая пальцем в точно отмеренное Георгием место. — Глубже! Я туда вставлю кустик!

Маркус, стоя на коленях в дорогих, но уже безнадёжно запачканных землёй штанах, покорно углублял лунку маленькой садовой лопаткой. Выражение его лица было сосредоточенным, почти научным, как будто он копал не для клубники, а закладывал фундамент небоскрёба.

— Достаточно? — спросил он, бросая взгляд на сына.

— Нормально! — Демид оценил работу и с торжествующим видом принял из моих рук нежный кустик рассады. Он бережно, как ему показывал Георгий, расправил корешки и поместил в лунку. — Теперь закапывай! Аккуратно!

Маркус, поймав мой полный весёлого сочувствия взгляд, лишь вздохнул и начал аккуратно подгребать землю. Было сюрреалистично видеть этого человека, чьё слово могло двигать рынками, на коленях в грязи под диктаторским руководством восьмилетнего ребёнка.

Пока мы сажали первый ряд, Демид, чей энтузиазм только разгорался, вдруг уставился на оставшуюся рассаду, а потом на огромное пустое пространство подготовленной земли.

— Георгий! — заявил он с упрёком. — Вы мало заказали кустиков! Смотрите, сколько ещё места! Ещё надо! Минимум… в два раза больше!

Георгий, который как раз поливал уже посаженные растения из лейки, замер. На его лице промелькнула смесь профессиональной гордости (место действительно было подготовлено с запасом) и лёгкой растерянности перед аппетитами молодого господина.

— Молодой господин, рассада — дело нежное. Лучше сначала посмотреть, как приживутся эти. На следующий год…

— На следующий год… Я хочу есть клубнику сейчас! — парировал Демид с детской, неоспоримой логикой. — Надо больше! Чтобы наесться!

Я не выдержала и рассмеялась, глядя, как Георгий, обычно такой незыблемый, буквально потеет под натиском детской настойчивости. Маркус, закончив закапывать свой куст, поднял голову.

— Демид, — сказал он спокойно, вытирая руки о брюки. — Георгий прав. Сначала — первый урожай. Потом — расширение. Это правило любого бизнеса. Даже клубничного.

Демид надулся, но довод, поданный в бизнес-терминах, видимо, произвёл на него впечатление. Он покосился на оставшиеся кустики.

— Ладно… Тогда эти все сегодня посадим. А в субботу поедем на садовый рынок? Посмотрим ещё? — Он посмотрел на отца умоляющими глазами, в которых читался явный шантаж: «Я же так хорошо помогаю!»

Маркус взглянул на меня, потом на Георгия, который едва заметно пожал плечами, мол, «ваше решение, господин».

— В субботу, — сдался Маркус. — Но только посмотреть. И решать будем все вместе.

— Ура! — Демид подпрыгнул и тут же схватил очередной кустик. — Тогда быстрее сажаем эти! Чтобы к субботе они уже начали привыкать и не ревновали к новым!

Мы продолжили работу под его неусыпным руководством. Маркус копал лунки, я подавала рассаду и поправляла стебли, Георгий поливал и давал тихие, дельные советы, а Демид был главным по стратегическому размещению и моральной поддержке каждого кустика. И в этом простом, даже примитивном действе было что-то волшебное.

— А как ягодки появляются? — спросил Демид

Вопрос повис в воздухе, чистый и невинный, как вечерний ветерок. Демид стоял, сжимая в руке лейку и с любопытством разглядывая только что посаженный кустик, как будто ожидал, что ягодки появятся прямо на глазах.

Маркус и я обменялись мгновенным, полным паники взглядом. В его зелёных глазах я прочитала то же самое: «О нет. Только не это. Снова». Сейчас речь шла уже не о людях, а о растениях. Но для детского, цепкого ума разница могла быть неочевидной, и один неверный ответ мог потянуть за собой шквал новых, ещё более неудобных вопросов.

— Э-э-э… — начала я, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. Я посмотрела на Георгия с немой мольбой о спасении.

Георгий, к счастью, оказался на высоте. Он откашлялся и сказал своим ровным, наставляющим тоном, как будто читал лекцию по ботанике:

— Молодой господин, для появления ягод сначала должен появиться цветок. Внутри цветка есть пестики и тычинки. Когда пчела или ветер переносят пыльцу с тычинок на пестик, происходит опыление. После этого цветок превращается в завязь, которая и становится ягодой.

Демид слушал, широко раскрыв глаза. Казалось, научный подход его впечатлил.

— Понятно… — протянул он. — Значит, нам надо пчёл завести? Или мы будем сами кисточкой трясти?

Маркус, который до этого замер, будто ожидал худшего, не выдержал и тихо фыркнул.

— Думаю, для начала хватит ветра и тех пчёл, что есть в саду, — сказал он, стараясь сохранить серьёзность. — А кисточку… прибережём для более сложных случаев.

— А почему у клубники семечки снаружи? — не унимался Демид, уже наклоняясь к другому кустику. — У вишни же внутри косточка!

Георгий, казалось, вошёл во вкус.

— Потому что клубника — это не настоящая ягода, с ботанической точки зрения. Это