Все началось с измены - Рина Рофи

своя кровать. И у взрослых, у папы и Маши, — он сделал на этом акцент, — есть своя личная жизнь и своё личное пространство. Это важно. Как у тебя есть своя игровая комната, куда не заходят без стука.

Демид надулся, явно не удовлетворённый таким логичным, но неудобным для него ответом.

— Но вы теперь вместе. Значит, мы все вместе. Значит, и спать можем вместе.

— «Вместе» не означает «все в одной кровати», — терпеливо объяснил Маркус. Его рука под столом снова нашла мою и сжала её, будто черпая силу. — «Вместе» — это значит завтракать вместе, сажать клубнику, делать уроки, проводить время. Но у каждого должно быть своё место, где он может побыть один. Даже у меня. Даже у тебя. Это правило уважения.

Он говорил спокойно, без раздражения, как будто объяснял важный, но неочевидный закон мироздания. Демид слушал, хмуря лоб, его мозг явно перемалывал аргументы.

— А… а если мне будет страшно? Или грустно? — спросил он уже более тихо, с проблеском той самой детской уязвимости, что проскальзывала иногда.

— Тогда ты всегда можешь прийти, — тут же сказал Маркус. — Постучишь. Мы откроем. Побудем с тобой, поговорим. Но потом ты пойдёшь в свою кровать. Потому что это — твоё место. Твоя крепость. И её нужно беречь.

Демид обдумал это, покусывая губу. Потом его взгляд перешёл на меня.

— А ты согласна?

Я была застигнута врасплох прямым вопросом. Я посмотрела на Маркуса, потом на Демида.

— Я… я думаю, папа прав, — осторожно сказала я. — У каждого должно быть своё пространство. Даже у нас с папой. Это… как корни у клубники. Если их посадить слишком близко, они будут мешать друг другу расти.

Демид кивнул, наконец-то принимая аргументацию, поданную в знакомых ему садоводческих терминах.

— Ладно… — протянул он. — Но тогда я хочу, чтобы вы мне сказку иногда читали. В моей комнате. А не я к вам таскался.

— Договорились, — с лёгкой улыбкой сказал Маркус. — Это справедливо.

— И печенье можно брать с собой, — добавил Демид, уже выторговывая условия.

— Одно, — без колебаний парировал Маркус. — И до чистки зубов, а потом чистим и спать

— Два!

— Полтора, — сдался Маркус с притворным вздохом. — И точка.

Демид, удовлетворившись, снова набросился на завтрак. Кризис, казалось, миновал.

Маркус поднял на меня взгляд, и в его зелёных глазах я прочитала смесь облегчения, усталости и какой-то новой, глубокой нежности. Он не просто устанавливал границы с сыном. Он строил каркас нашей новой, общей жизни. С правилами, уважением и местом для каждого. И в этом жёстком, но справедливом «нет» было больше любви и заботы о будущем, чем в любом уступчивом «да».

Демид, только что согласившийся с суровой логикой отцовских границ, тут же переключился на новую, не менее грандиозную тему. Он смотрел на Маркуса умоляющими глазами, в которых читалась вся мощь детской мечты:

— Папа, а может, хоть собаку заведём? — начал он, но, видимо, вспомнив о чьих-то возможных аллергиях или предпочтениях, быстро добавил: — Или котёнка? Маленького! Я буду за ним ухаживать! Ещё лучше, чем за клубникой! Он будет спать у меня в комнате, и мне не будет грустно!

Он произнёс это одним духом, как будто выкладывал неоспоримые аргументы в важных переговорах. Георгий, начавший убирать со стола, замер с подносом в руках. На его лице промелькнула целая гамма чувств: от профессиональной озабоченности, до чего-то, напоминающего тайную симпатию к этой идее.

Маркус откинулся на спинку стула, его пальцы всё ещё были переплетены с моими под столом. Он взглянул на меня, и в его взгляде я прочитала немой вопрос: «А что ты думаешь?» Это был новый для него жест — консультация, включение меня в решение, которое касалось не только его и сына, но и всего домашнего уклада.

— Собака — это большая ответственность, Демид, — сказал Маркус, возвращая взгляд к сыну. — Её нужно выгуливать два-три раза в день, в любую погоду. Дрессировать. Котёнок… чуть менее требователен, но тоже не игрушка.

— Я всё буду делать! — заверил Демид, подпрыгивая на стуле. — Гулять, кормить, убирать! Я же справляюсь с уроками! И с клубникой справлюсь! Я уже взрослый!

— «Взрослый» — это когда ты выполняешь обещания не месяц, а годами, — мягко, но твёрдо заметил Маркус. — Животное — это на десять-пятнадцать лет. Это как взять в дом ещё одного маленького члена семьи. Навсегда.

— Я готов! — не сдавался Демид. Его энтузиазм был таким искренним, что сложно было не проникнуться.

Я решила вступить в разговор.

— А ты какого питомца хочешь больше? Собаку или кота? — спросила я, давая ему возможность помечтать вслух, чтобы Маркус мог оценить серьёзность его намерений.

Демид задумался.

— Ну… собаку. Большую и добрую. Чтобы защищала. Как твой патронус! — Он посмотрел на меня с восторгом, вспомнив нашу игру. — Но… если нельзя большую, то маленькую. Или кота. Коты тоже классные, они мурчат. И за ними интересно наблюдать.

Маркус слушал, его лицо оставалось невозмутимым, но в уголках глаз собирались лучики — признак того, что он обдумывал идею не просто как «нет», а как потенциальный «да» с кучей условий.

— Георгий, — обратился он к своему мажордому, который всё ещё стоял с подносом. — Каково ваше экспертное мнение по данному вопросу? С точки зрения логистики и… сохранности интерьеров.

Григорий поставил поднос и выпрямился.

— Господин, с точки зрения логистики — дополнительные расходы на корм, ветеринара, аксессуары. Возможный ущерб мебели и отделке, особенно в случае с котом. Необходимость перераспределения обязанностей по уходу. — Он сделал паузу, и его взгляд скользнул по оживлённому лицу Демида. — Однако… с воспитательной точки зрения, ответственность за живое существо может оказаться весьма… полезным опытом для молодого господина. При условии чёткого распределения обязанностей и неукоснительного их выполнения.

Это была типично георгиевская речь: сбалансированная, учитывающая все риски, но оставляющая лазейку для положительного решения, если господин того пожелает.

Маркус кивнул, обдумывая.

— Хорошо, — сказал он наконец. Демид замер, затаив дыхание. — Вот что. Мы не будем заводить животное сегодня или завтра.

Лицо Демида упало.

— Но… — начал он.

— Но, — перебил его Маркус, — мы начнём подготовку. Ты, Демид, возьмёшь на себя полную, без напоминаний, ответственность за клубничную грядку на всё лето. Полив, прополка, наблюдение. Если к осени грядка будет в идеальном состоянии и ты не забросишь уход за ней, мы рассмотрим вопрос о питомце серьёзно. Будем изучать породы, ходить в приюты, читать литературу. Это будет твой долгосрочный проект. Согласен?

Это был блестящий ход. Не просто «нет», а вызов. Перевод сиюминутного желания в русло долгосрочной ответственности. Демид широко раскрыл глаза. Это было сложно, но справедливо.