Все началось с измены - Рина Рофи

— Но она может прийти раньше! — паниковал он. — А я буду в… в этом! — Он с отвращением указал на свои разнородные носки.

Маркус появился в дверях, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Наблюдал.

— Я же говорил, что в твоей комнате должен быть порядок, — произнёс он спокойно. — Тогда и носки с динозаврами не терялись бы.

— Пап, не время для лекций! — взмолился Демид. — Маша, помоги выбрать!

Я взяла на себя роль кризис-менеджера. Быстро отодвинула кучу «не того» — слишком нарядные рубашки, слишком спортивные штаны.

— Обычная, чистая футболка. Та, с тем самым супергероем, который тебе нравится. И эти джинсы, — я указала на относительно непомятые тёмные джинсы на спинке стула. — И носки… — я оглядела пол. Второго динозавра не было видно. — Георгий! — позвала я, понимая, что только он знает тайные места обитания пропавших носков.

Через минуту в дверях, как по волшебству, появился Георгий. В его руке, зажатой в безупречно чистой белой перчатке, красовался второй носок с динозавром.

— Он завалился под комод в гардеробной, молодой господин, — доложил он с невозмутимым видом, протягивая носок.

— Спасибо! Ты лучший! — Демид выхватил носок и начал натягивать его, подпрыгивая на одной ноге. — А теперь футболку!

Пока Демид одевался, я и Георгий быстрыми, слаженными движениями начали наводить в комнате подобие порядка. Георгий собирал вещи в корзину для белья, я складывала то, что можно было повесить обратно. Маркус стоял и смотрел, как мы — я, его сын и его мажордом — вместе тушим пожар, который его же сын и устроил. На его лице была странная смесь отчуждения и глубокой нежности.

Когда Демид был, наконец, одет, причёсан и сиял от гордости и предвкушения, он бросился проверять, всё ли готово в саду.

Мы остались в коридоре втроём: я, Маркус и Георгий.

— Ну что, — сказал Маркус тихо, глядя на опустевшую дверь комнаты сына. — Принимаем гостей. Впервые за… не помню когда.

— Всё будет готово, господин, — кивнул Георгий и удалился, чтобы закончить приготовления на кухне и в саду.

Маркус повернулся ко мне. Он подошёл ближе, его руки легли мне на плечи.

— Спасибо, — сказал он просто. — За то, что справляешься с этим… цунами. Я… я иногда не знаю, как к этому подступиться.

— Ты подступаешься правильно, — улыбнулась я, кладя руки ему на грудь. — Ты устанавливаешь правила. А я… помогаю их иногда обходить в моменты паники с носками.

Он усмехнулся и поцеловал меня в лоб.

— Идеальное партнёрство. А теперь пойдём, поможем Георгию. А то он, чего доброго, один весь шашлык съест от стресса.

Глава 16

Мама

Дверной звонок прозвучал как выстрел стартового пистолета. Демид, который последние десять минут стоял у окна, прилип к стеклу носом, взвился на дыбы и помчался к входной двери, по пути поправляя прическу.

Мы с Маркусом вышли в холл, чтобы встретить гостью. Дверь открылась, и в проёме появилась она. Алиса. Маленькая, хрупкая, с лицом, усеянным веснушками, и… боги, с копной густых, огненно-рыжих, вьющихся волос. Они были настоящим облаком, ореолом вокруг её головы, таким же бунтарским и живым, как мои собственные кудри, только цвета осеннего листопада. Она была одета в простое, но стильное платьице и кроссовки, в руках держала небольшую коробку, видимо, с подарком.

— Здравствуйте, — сказала она чётко, с лёгким, милым акцентом, и сделала небольшой, но уверенный поклон. Её зелёные, как у Демида, но более светлые глаза, оглядели нас с Маркусом.

Демид стоял рядом с ней, буквально сияя, как новогодняя гирлянда. Он смотрел на неё с таким обожанием, что, казалось, вот-вот взлетит.

И тогда Алиса, переведя взгляд с Маркуса на меня, улыбнулась и сказала то, от чего у меня земля ушла из-под ног:

— Демид, у тебя мама такая красивая.

Воздух вырвался из моих лёгких. Сердце не то что пропустило удар — оно, кажется, остановилось, замерло в ледяной пустоте, а потом рванулось вскачь с такой силой, что в ушах зазвенело. Я почувствовала, как вся кровь отливает от лица, а потом приливает обратно, обжигая щёки. Я замерла, не в силах пошевелиться, не в силах вымолвить ни слова. Взгляд мой метнулся к Маркусу.

Он стоял неподвижно. Его лицо было каменным, но в глубине зелёных глаз бушевал целый ураган. Шок, неловкость, какая-то дикая, необъяснимая боль, что заставила его сжать челюсти.

Демид, кажется, сначала не понял. Он сиял от комплимента, адресованного «его» Маше. Но потом, увидев наши застывшие лица, его собственная улыбка медленно сползла. Он посмотрел на Алису, потом на меня, потом на отца. Осознание начало медленно, как яд, проникать в его детское сознание. Его мама… У него нет мамы. Вернее, она есть, но её здесь нет. И никогда не было, судя по выражению…

Тишина стала густой, невыносимой.

Первым очнулся Маркус. Он сделал шаг вперёд, и его голос, когда он заговорил, был на удивление ровным, почти мягким, но в нём вибрировала сталь.

— Алиса, я — Маркус, отец Демида. А это — Мария. Наша… очень хорошая подруга. — Он сделал ударение на «подруга», но в контексте сказанного это слово приобрело вес целой горы. Он не стал поправлять её резко, не унизил. Он просто дал информацию. Чётко и ясно.

Алиса покраснела до корней своих великолепных рыжих волос. Её глаза округлились от ужаса.

— Ой! Простите, пожалуйста! — залепетала она, и её акцент стал заметнее от смущения. — Я… я подумала… потому что вы вместе… и так похожи… — Она безнадёжно махнула рукой в сторону моих и своих кудрей, и в этом жесте была такая детская, нелепая логика, что стало почти смешно.

Я наконец смогла вдохнуть. Сердце всё ещё бешено колотилось, но ледяной ком в груди начал таять. Я подошла к Алисе, стараясь улыбнуться, хотя губы плохо слушались.

— Ничего страшного, — сказала я, и мой голос прозвучал хрипло. — Очень приятно познакомиться, Алиса. Демид много о тебе рассказывал. Иди, проходи. — Я взяла у неё из рук коробку, внутри, как выяснилось, были шотландские пирожные.

Демид молчал. Он смотрел на пол, его сияние полностью погасло. Он только что получил жёсткое напоминание о той пустоте, которая всегда была в его жизни, и это напоминание пришло от человека, которого он хотел впечатлить больше всего.

Маркус положил руку на плечо сына.

— Пойдём, — сказал он тихо, но твёрдо. — Покажем Алисе наш сад и ту самую клубнику. — Его взгляд встретился с моим, и в нём я прочитала приказ: «Держись.