Все началось с измены - Рина Рофи

— И ещё одно, — добавил Маркус, его взгляд стал твёрже. — Если питомец появится, основная ответственность всё равно будет на тебе. Гулять в шесть утра зимой — это не «иногда», а «всегда». Георгий будет помогать, но не выполнять за тебя. Это ты понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Демид, уже мысленно примеряя роль сурового, но справедливого хозяина огромной собаки.

Маркус снова посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то вроде «ну как, я справился?». Я улыбнулась ему в ответ и кивнула. Он не отмахнулся от сына. Он вступил с ним в диалог, установил чёткие, достижимые условия и дал надежду. Это было лучшее, что можно было сделать.

— Тогда начинай, — сказал Маркус, отпивая последний глоток кофе. — Первое задание — узнать всё о том, как правильно ухаживать за клубникой в течение всего сезона. Составить график. Георгий поможет с источниками.

— Ура! — Демид выскочил из-за стола и помчался, наверное, сразу к компьютеру или в библиотеку, забыв про всё на свете.

Мы остались с Маркусом вдвоём. Он вздохнул, проводя рукой по лицу.

— Собака, — произнёс он с лёгким стоном. — Боже, во что я ввязался.

— Ты был великолепен, — сказала я, пожимая его руку под столом. — Ты дал ему цель и научил, что важные вещи нужно заслужить.

— Надеюсь, к осени он про это забудет, — усмехнулся он, но в его глазах не было уверенности. Скорее, предвкушение нового, хаотичного, но живого этапа в жизни их дома. Этапа, в котором, кажется, теперь была и я. Со своим мнением о собаках, котах и педагогических методах.

— Папа! — выпалил он, возвращаясь к столу. — Я Алису позову! Давайте шашлыки делать! Как в прошлый раз! Только… с Алисой!

Предложение повисло в воздухе, лёгкое, как майский ветерок, и такое же взрывоопасное в контексте их обычно закрытого мира. Демид смотрел на отца с такой надеждой, что, казалось, готов был сам загореться и превратиться в шашлык, только бы получить согласие.

Маркус медленно опустил свою кофейную чашку. Он перевёл взгляд с сияющего лица сына на меня, потом на Георгия, который уже мысленно, видимо, пересчитывал запасы мяса и оценивал погоду. В глазах Маркуса промелькнула знакомая смесь чувств: усталость от этой непрекращающейся лавины детских инициатив, лёгкая растерянность и… что-то вроде удивлённого принятия. Его дом, его крепость, потихоньку превращался в проходной двор: сначала репетиторша, которая остаётся на ночь, потом клубничные грядки, потенциальные собаки, а теперь ещё и гости. Детские гости.

— Алису? — переспросил он, давая себе время на обдумывание. — Ту самой… с рыжими волосами и вопросами по русскому?

— Да-да-да! — закивал Демид, подпрыгивая на месте. — Она крутая! Она на прошлой неделе в футбол со мной играла! И про Хогвартс тоже всё знает! Ей понравится! Мы можем в саду всё устроить! Маша поможет, да, Маша?

Он посмотрел на меня с такой безоговорочной верой в мою поддержку, что отказать было невозможно.

— Конечно, помогу, — улыбнулась я. — Если папа не против.

Я сказала «папа», и это простое слово, сорвавшееся с языка так естественно, заставило Маркуса взглянуть на меня с новым, острым вниманием. В его зелёных глазах что-то дрогнуло, смягчилось.

Он вздохнул, но это был уже не стон отчаяния, а скорее ритуальный вздох человека, сдающего очередную крепость.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но при трех условиях.

Демид замер, впившись в него взглядом.

— Первое: звонишь её родителям сам, договариваешься. Всё чётко: время, адрес, кто будет присматривать. Второе: — он посмотрел на Демида строго, — ты отвечаешь за её комфорт и безопасность. Никаких опасных экспериментов, никакого оставления без внимания. Ты — хозяин. Понял?

— Понял! — Демид вытянулся по струнке, лицо сияло от гордости и ответственности. — Я буду идеальным джентльменом! Я ей и клубнику покажу, и в Соньку предложу сыграть, если захочет!

— И третье, — добавил Маркус, и в его голосе появилась лёгкая, почти неуловимая усмешка, — шашлык маринует и жарит Георгий. Потому что твои кулинарные таланты, сын, пока ограничиваются поджаренным хлебом.

— Справедливо! — Демид не стал спорить. Он уже лихорадочно рылся в карманах в поисках телефона. — Я сейчас позвоню! Ой, а что надеть?

Он помчался наверх, оставив нас троих в зимнем саду. Наступила тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц за стеклом.

Георгий первым нарушил молчание:

— Сделаю необходимые закупки, господин. И подготовлю сад. Будем считать это… тренировочным упражнением перед потенциальным появлением в доме фауны с более высоким уровнем разрушительности.

— Благодарю, — кивнул Маркус. Когда мажордом удалился, Маркус повернулся ко мне. — Ну что, мисс Соколова? Готовы к нашествию восьмилетних влюблённых и шашлыку под присмотром сурового садовника?

— Готова, — улыбнулась я, чувствуя, как по телу разливается странное, тёплое волнение. Это был не просто пикник. Это был следующий шаг. Выход их маленького мира на новый уровень — с гостями, с общением, с почти нормальной семейной жизнью. — Только, кажется, тебе придётся всё-таки купить тот третий VR-шлем, а может и четвертый… А то вдруг они вдвоём против нас захотят играть.

Он тихо засмеялся, потянулся через стол и взял мою руку.

— Куплю. Всё, что угодно. Лишь бы этот безумный темп хоть ненадолго сохранился. — Он говорил о безумии, но в его глазах светилось что-то очень похожее на счастье. На то самое, простое, хаотичное, шумное счастье, которого, возможно, ему не хватало всю жизнь.

Мы поднялись в дом, и нас тут же накрыла волна предпраздничной паники, исходившей со второго этажа. Демид метался между своей комнатой и гардеробной, его голос, полный настоящего, почти драматического отчаяния, нёсся по всему коридору.

— Мааааашаааааа! — завопил он, высунувшись из двери с растрёпанными волосами и диким взглядом. — Какую футболку надеть! И где мои носки, те, с динозаврами! Их нет!

Маркус, стоявший рядом со мной, тяжело вздохнул, проведя рукой по лицу. В его взгляде читалось знакомое «опять началось», но теперь уже приправленное лёгкой, уставшей нежностью.

Не успел он что-то сказать, как Демид, уже в другом носке: один с динозаврами, второй, видимо, потерянный, с геометрическим узором, выскочил в коридор и ухватился за мою руку.

— Мааааашаааааа, иди сюда! Помоги! Она скоро придёт! А я… я не знаю, во что одеться, и где вся моя одежда!

Он тащил меня в свою комнату, которая выглядела так, будто через неё прошёл ураган, смешанный с половодьем. На кровати горой лежали вывернутые наизнанку футболки, шорты и джинсы. Пол был усеян носками, словно разноцветными грибами после дождя. Демид стоял посреди этого хаоса в одних трусах и с лицом, выражавшим полную катастрофу.