Все началось с измены - Рина Рофи

Демид смотрел на клубничный куст с новым уважением, как на инопланетное существо.

— Круто… Значит, мы едим не ягоду, а… цветоложе с орешками?

— Именно так, — кивнул Георгий с торжествующим видом учёного, совершившего открытие.

Маркус встал, отряхивая колени, и подошёл ко мне.

— Георгий снова нас спас, — прошептал он мне на ухо, и его дыхание вызвало мурашки по коже. — Я уже готовился к лекции о птицах, пчёлах и цветках в контексте, который мог бы напугать даже меня.

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение спадает.

— Ты бы справился. С бизнес-терминами. «Стратегическое партнёрство между пестиком и тычинкой в условиях конкурентной среды сада».

Он усмехнулся, и его рука легла мне на поясницу — быстро, незаметно для остальных, но так, чтобы я почувствовала.

— Придётся. Похоже, наш садовый проект превращается в образовательный. Готовься к вопросам про фотосинтез и минеральные удобрения.

Мы закончили посадку под непрерывный фон из вопросов Демида и спокойных, обстоятельных ответов Григория. Когда последний кустик был полит, а инструменты убраны, мы стояли вчетвером и смотрели на нашу работу — ровные ряды нежных зелёных розеток на тёмной земле.

— Вырастет? — с внезапной, тихой неуверенностью спросил Демид.

— Вырастет, — твёрдо сказал Маркус. — Если будем ухаживать. Вместе.

— Папа, а у людей тоже пестики и тычинки?

Вопрос прозвучал так же естественно и прямо, как предыдущий про клубнику. Демид смотрел на отца, а его умный, цепкий взгляд уже метался между кустами и взрослыми, выискивая логическую связь.

Воздух вокруг нас снова стал густым. Георгий, только что бывший уверенным лектором, резко замер, опустив глаза на лейку, как будто внезапно обнаружив на ней сложнейший узор. Моё собственное дыхание застряло в горле. Мы с Маркусом снова обменялись взглядом, но на этот раз в его глазах я увидела не панику, а быстрое, холодное решение. Он понял, что полуправда или уход от ответа только подольют масла в огонь детского любопытства.

Маркус медленно опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне с сыном. Его лицо стало серьёзным, но не суровым.

— Нет, Демид, — сказал он чётко и спокойно. — У людей всё устроено по-другому. Совсем по-другому. У людей есть мужские и женские клетки. И чтобы появился ребёнок, они должны соединиться. Но это происходит не как у цветов, с пыльцой и ветром. Это очень личное и интимное. Это часть большой любви между взрослыми людьми, которые решают создать семью.

Он говорил медленно, подбирая слова, которые были бы правдивы, но не шокирующи для восьмилетнего мальчика. Он не упоминал ни про «пестики», ни про механизмы, оставаясь на уровне базовых понятий: мужское, женское, соединение, любовь, семья.

Демид слушал, нахмурив бровки. Его ум явно работал, переваривая информацию.

— Как… как пазлы соединяются? — уточнил он.

— Примерно так, — кивнул Маркус, и в его глазах мелькнуло облегчение от того, что аналогия была принята. — Но эти «пазлы» есть только у взрослых. И соединяются они особым образом, когда люди очень близки и любят друг друга.

Демид задумался, покусывая губу. Потом его взгляд перешёл на меня, потом обратно на отца.

— Значит… чтобы у меня появился брат или сестра… вам надо… соединить пазлы?

Теперь покраснел даже Маркус. Лёгкая краска залила его скулы, но голос оставался ровным.

— Да, сын. Именно так. Но это решение, которое принимают двое взрослых. Очень серьёзное решение. Пока что у нас в семье есть ты, и мы все очень тебя любим. И наша новая клубничная грядка, за которой нужно ухаживать. Этого пока достаточно, да?

Он мастерски перевёл тему, предложив Демиду понятную и близкую цель. Демид, кажется, удовлетворился ответом. Детский ум, получив достаточно информации, чтобы закрыть текущий запрос, переключился.

— Да… — сказал он. — За грядкой надо ухаживать каждый день. Я буду главный по поливу! — Он посмотрел на Георгия. — Вы мне будете напоминать?

— Обязательно, молодой господин, — тут же отозвался Георгий, и в его голосе слышалось безмерное облегчение.

Маркус встал, и его рука легла мне на плечо — твёрдо, почти как якорь после этого разговора.

— Пойдёмте, — сказал он всем нам. — Пора мыть руки. И, думаю, всем нам стоит выпить чаю. После такого… ботаническо-философского вечера.

Маркус справился. Не отмахнулся, не соврал, а дал честный, доступный ответ, очертив границы. И в его словах о «любви» и «семье», сказанных сыну, было что-то, что заставляло моё сердце биться чаще и глубже. Он не просто объяснял биологию. Он, кажется, объяснял наш с ним возможный статус в будущем. И это было куда страшнее и прекраснее любых пестиков и тычинок.

Вечернее солнце уже почти скрылось, окрашивая небо в пастельные тона. Спокойную картину семейного садоводства разрезал внезапный, полный ужаса возглас Демида:

— Блин! Я уроки не сделал!

Он замер на месте, глядя на свои запачканные землёй руки, как будто видел на них не грязь, а жирные двойки в дневнике. Весь его садоводческий энтузиазм мгновенно испарился, сменившись паникой настоящего школьника, который понимает, что просидел всё свободное время за посадкой клубники, а не за учебниками.

Маркус, который как раз собирал инструменты, поднял бровь. На его лице промелькнуло что-то среднее между раздражением и понимающей усмешкой.

— Уроки, Демид Маркусович, обычно делаются до развлечений, — произнёс он своим «кабинетным» тоном. — Правило, которое, кажется, было нарушено.

Демид съёжился.

— Я знаю, пап… просто… клубника…

— Клубника подождёт, — парировал Маркус, но в его голосе не было настоящей строгости. Он устал, был в земле по локоть и, кажется, тоже был не прочь отложить все дела.

Я быстро оценила обстановку. Паника Демида была искренней, и завтрашний день в школе с невыполненными заданиями мог обернуться стрессом для всех.

— Пойдём, — сказала я решительно, смывая с рук землю под садовым краном. — Помогу. Быстренько сделаем. Русский и математику, да? Что задали?

Демид устремил на меня взгляд, полный надежды и обожания.

— Да! Спасибо, Маш! — Он уже схватил меня за руку и потянул к дому, словно я была его единственным спасательным кругом.

Маркус наблюдал за этой сценой, сложив руки на груди. Его взгляд скользнул с испуганного лица сына на моё решительное.

— Кажется, мисс Соколова берёт на себя функции не только репетитора, но и… ответственного за тайм-менеджмент, — заметил он, но в его голосе звучало одобрение. — Георгий, проследи, пожалуйста, чтобы им ничто не помешало. И принеси что-нибудь… подкрепляющее. Для мозгового штурма.

— Слушаюсь, — кивнул он, уже мысленно составляя список полезных перекусов.

Мы ворвались в дом и прямиком направились в учебную комнату. Демид высыпал из рюкзака учебники и тетради. Заданий оказалось немало, но паники