Пиратки - Пенелопа Дуглас

Наблюдая за его темным силуэтом в окне, я вдыхаю ночной воздух. Медленно. И ровно.

– Она притягательная, правда?

Его голос становится насмешливым.

– Легко забыть об этом, как только она начинает говорить, – дразнит он, – но зато она всегда приходит, когда ее зовут. Это то, что я люблю в Дилан.

Я сжимаю челюсть до хруста.

– Кстати, спасибо за те наручники. – Мне почти слышна его ухмылка. – Это была забавная ночь.

Он лжет.

Но она сохранила наручники.

– Не веришь? – дразнит он. – Спроси ее, спала ли она в своей собственной кровати той ночью. Посмотрим, что она скажет.

Я сжимаю телефон в кулаке.

– Спроси ее, – повторяет он.

Глава 11. Дилан

Я резко открываю глаза, сердце замирает.

Я застываю, уставившись в потолок своей спальни.

Клянусь, я слышала, как там двигалась мебель.

Протираю сонные глаза, смотрю в окно и вижу, как дерево снаружи дико пляшет на ветру. Ветки раскачиваются, листья трепещут, несколько оранжевых листиков улетают в воздух.

Пол наверху скрипит, и я коротко, резко вдыхаю. А затем слышу это снова и снова.

Туда. И обратно.

Туда. И обратно.

Кресло раскачивается раз за разом, и я выдыхаю. Но озноб вдоль позвоночника не проходит. Это был не тот звук, который меня разбудил. Казалось, будто что–то тащили по полу. Это длилось всего две секунды, но звук был очень тяжелый. Не такой, как обычно.

Звонит телефон, я смотрю на него и вижу входящий от мамы. Хватаю его, замечая еще кучу уведомлений.

Открываю сообщение от Аро.

Аро: С днем рождения! Хочешь поспорить на то, что я смогу добраться до Уэстона сегодня вечером?

Я сглатываю воздух и улыбаюсь. Четверг. У меня день рождения. Серьезно, как я могла забыть?

Вот почему звонит мама. Отправляю ее на голосовую почту и набираю сообщение.

Дилан: Нужно в школу! С ДР меня! Скоро поболтаем. Люблю!

Она отвечает:

Мама: С днем рождения! Один из твоих подарков на твоей дебетовой карте. Наслаждайся.

Ура, деньги.

Дилан: Спасибо. Скоро поболтаем.

Мама: После школы. Мы скучаем. Хорошего дня! Помни, теперь ты можешь попасть в тюрьму, так что осторожнее.

Я фыркаю. Приподнявшись на кровати, я откладываю телефон и собираюсь встать, но медлю, еще минуту прислушиваясь к скрипам.

Дерево раскачивается, и единственный звук, который я слышу с чердака, – это кресло.

Я знаю, что там никого нет. Если бы мне что–то угрожало, это случилось бы прошлой ночью, пока я была уязвима.

Но я спала спокойно.

Относительно спокойно.

Улыбка растягивает мои губы, и я не могу ее остановить, как бы ни старалась. Щеки розовеют.

Я знаю, чего действительно хочу на день рождения.

Я хочу почувствовать его. Он был таким твердым, невозможно было не смотреть на него во вторник вечером, и каждый раз, когда я позже пыталась потрогать себя, я продолжала видеть его. Хочу знать, каково это – чувствовать его внутри себя.

Я прячу лицо в ладонях, внутренности готовы взорваться. Хантер.

Я фантазировала о Хантере прошлой ночью. И позапрошлой тоже.

Вчера он мало со мной разговаривал. У него были тренировки до и после школы, а в обед он исчез. Я волновалась, что ему неловко из–за того, что мы сделали, и он не хочет меня видеть, но затем перед пятым уроком он пихнул в шкафчики парня, который приставал ко мне, а потом взял меня за руку и отвел на занятие. Обычно мне не по душе быть «девицей в беде», но, боже, это было горячо.

Теперь я знаю, как выглядит его тело. Все его тело.

Каждый раз, когда я мастурбировала, это были фантазии без лица. Может, мы в машине, или он пробирается в мою комнату посреди ночи, но я никогда не знала, кто это. Я видела волосы или одежду, но никогда – лицо.

Теперь же это Хантер надо мной. Его губы на моей шее. Его тело между простынями.

Я боялась, что он прочитает все это на моем лице, когда мы увидимся, но не могла перестать представлять его.

Он сказал, что у него всегда стоит, и чтобы я не искала скрытого смысла.

Но прошлой ночью был не первый раз, когда он возбудился рядом со мной.

Я замечала это и раньше.

***

– Нет, нет, нет! – визжу я, направляя геймпад PS5 в его пространство, как руль машины.

Хантер уворачивается, смеясь и пытаясь удержать свою машину на трассе и не отрывать глаз от экрана телевизора сквозь мои вторгающиеся руки и тело, пока я подпрыгиваю рядом с ним.

– На этот раз я не позволю тебе выиграть! – кричит он.

– Позволишь выиграть? – рычу я, хмурясь на экран, пока мы мчимся бок о бок. – Позволишь выиграть?

Из динамиков в подвале Карутерсов играет YONAKA, а наши родители отдыхают на улице с коктейлями «Маргарита» после барбекю, которое Мэдок и Фэллон устроили сегодня в честь пятнадцатилетия Кейда и Хантера. Я люблю лето. Мой отец никогда бы не признался в этом, но ему нравится все, что готовит на гриле мой дядя Мэдок.

Хантер толкает меня локтем, пока я напираю на него, а я толкаю его в ответ. Он взлетает на холм, и мы оба подпрыгиваем вверх–вниз, двигаясь всем телом, будто это помогает в игре.

Он проходит поворот, а я следую за ним, описывая геймпадом широкий круг, встаю и падаю на Хантера.

Он вскрикивает, я смеюсь, мы оба пытаемся сохранить контроль, пока я полулежу на нем. Мои шорты и футболка задираются, я упираюсь босой ногой в коврик на полу, сопротивляясь, пока он пытается столкнуть меня.

Я обгоняю его машину, ахаю и широко улыбаюсь, переворачиваюсь и наваливаюсь на него, пытаясь победить.

Но что–то упирается мне в живот.

Машина Хантера замедляется, моя почти съезжает с трассы, и я поднимаю на него глаза.

Он смотрит на экран, стиснув челюсть.

Я слегка шевелюсь, из него вырывается кряхтение, и я открываю рот, осознавая, что это за твердый выступ, утолщающийся у моего живота. О Боже.

Я начинаю смотреть вниз, но он сталкивает меня.

– Твоя победная серия закончилаааась.

Нужна минута, чтобы вспомнить, как дышать, но в конце концов я смеюсь, снова погружаясь в игру.

– Ничего не закончилось, – говорю я.