Северный роман - Полина Вишневская

— Что ты наговорила Савелию? — перебила она.

Я замерла.

— Прогулка, — пробормотала, пытаясь собраться с мыслями.

— Он сказал, что благодарен тебе за вчерашний день. Теперь он понимает, почему я веду себя так странно. Ты рассказала ему про Илью, — голос Ники дрожал от возмущения. — Это правда?

Моё сердце упало. Я вспомнила утренний разговор, нашу прогулку по тропе у Онеги. Осознала, какую боль невольно причинила.

— Я не сказала ничего плохого, — начала, чувствуя, как слова застревают в горле. — Просто рассказала Савелию, что Илья был манипулятивным и мстительным человеком. Ты тогда растерялась, не знала, как себя вести, не понимала, где правда, а где ложь.

— Зачем ты это рассказала? — голос Ники стал тише, но в нём звучала боль.

— Он спросил, что Илья сделал со мной. Я должна была промолчать?

— Должна была, — твёрдо ответила она. — Сказать, что это мой разговор.

— Но какая разница? — удивилась я. — Информация одна и та же, только от другого человека. Ты ничего ему не рассказывала. А он переживал, не понимал, что со мной. Хотел помочь.

— Я не была готова, — резко сказала Ника, и в её глазах мелькнула обида. — Для меня это всё ещё больно. После той истории я до сих пор учусь доверять. Я столько лет искала своё настоящее «я», только начала его обретать, а ты всё разрушила.

— Сказав ему быть терпеливым? — тихо уточнила я. — Это меня разрушило?

— Ты забрала мой рассказ! — вспыхнула Ника. — Мою историю! Я должна была рассказать её сама, своими словами. Он должен был меня услышать, а теперь просто знает. Не от меня, а от тебя. Он теперь жалеет меня!

— Что? Нет, — покачала головой, пытаясь улыбнуться. — Он тебя не жалеет.

— Конечно, ты всё знаешь лучше, — с сарказмом сказала Ника. — Ты ведь не была рядом, когда мы обменивались взглядами. Ты не видела, как он на меня смотрел. У тебя не было права рассказывать.

— Я сделала это как подруга, — тихо сказала я.

— Ты понятия не имеешь, что значит быть настоящей подругой! — её слова ударили, как пощёчина.

— Что? — вскинула голову, чувствуя, как кровь прилила к лицу. — Я не знаю, как быть подругой? Это ты пропадаешь, когда я нуждаюсь в тебе!

— Точно, — резко ответила Ника. — Когда я нуждаюсь в тебе, тебя нет. Ты когда-нибудь интересовалась, как у нас с Савелием? Волновало ли тебя, что я чувствую, когда ты при нём говоришь что-то неловкое? Нет! Тебе было всё равно: ты играла в кофейню и бегала за Родионом.

— Я не бегала за ним! — вспыхнула я.

Ника горько усмехнулась:

— Он ведь отталкивал тебя, а ты всё равно лезла, снова и снова.

— Что ты сказала? — мой голос сорвался на шёпот. — Он сказал тебе, что не хочет быть со мной?

— Да, — ответила Ника, не отводя взгляда. — Он говорил Мирону и Лёхе, что хочет держаться от нас подальше.

Слова ударили, как удар под рёбра. Горло пересохло, пальцы дрожали. Я сжала руки, чтобы не расплакаться, но горячая слеза всё же скатилась по щеке.

— Я не знала, — сказала едва слышно.

— Вот именно, — Ника делает шаг ближе. — Ты никого не слушаешь, кроме себя. Ты занята своим отражением, но теперь даже не понимаешь, кто ты.

Эти слова режут по нервам. Поднимаю глаза, и внутри всё сжимается.

— Ты говорила: сделай кофейню уютнее, пробуйте себя! Возможно, так я найду себя.

— Ошиблась! — Ника всплёскивает руками. — Это не твоя жизнь, Вера. Ты приехала, чтобы разобраться, кто ты, а вцепилась в чужой проект и мужчину, будто без них тебя нет. Ты всё перепутала.

— А если нет? — мой голос срывается, я делаю шаг вперёд. — Может, это то, что я искала? Место, кофейня, Родион. Может, в этом смысл?

— Уверена? — Ника прищуривается.

Я открываю рот, но молчу.

— Ты приехала найти себя, а потеряла. Меня, себя, всё.

В кофейне тишина. За окном шумит Онега — последний звук, связывающий нас с миром.

Вдруг она права? Думаю я, стоя посреди кофейни. В груди что-то сжимается, не знаю, что делать.

Смотрю вокруг: мягкий свет, выпечка, аромат мёда, фотографии у окна. Это мой путь и усилия. И понимаю: это моё. Даже если проект начинался с чужой идеи, он помог мне понять, кто я.

Я — не сдающаяся. Я — умеющая работать. Я — человек, который всегда доводит начатое до конца. Я — та, кто наполняет это место теплом и смыслом. Я — рукодельница, пекарь и человек, которому не всё равно.

Возможно, я потерялась. Но на этом пути я нахожу себя. Поднимаю глаза на Нику. Её взгляд — холодный, вызывающий, ревнивый.

Собираю дыхание и говорю твёрдо:

— Ты ошибаешься. Я нашла себя. Может, это ты не хочешь это видеть.

Сказав это, я впервые ощущаю свою силу.

— Ты всегда вела себя так, будто я уступаю тебе в нашей дружбе. Я устала быть «той, кто отстаёт». Если бы ты действительно посмотрела на меня, то увидела бы, что я изменилась. Я работала, повзрослела, думала по-новому. Да, я забыла спросить о твоих делах, и мне жаль. Но я не позволю тебе обесценить мой опыт и рост.

Ника вспыхивает, её губы дрожат:

— Я ничего не хочу обесценивать, Вера. Я просто хотела, чтобы ты поняла…

— Что я больше ни в чём не виновата? — перебиваю я. — Тебе стоит задуматься о себе. Попробуй понять, кто ты, прежде чем нырять в новые отношения. Если тебя задела моя беседа с Савелием, может, ты ещё не готова двигаться дальше. Не перекладывай свою боль на меня!

— Не верю, — шепчет она, качая головой. — Возможно, ты нашла себя. Но мне не нравится новая Вера, которую я вижу.

Я сжимаю губы:

— Потому что я перестала соглашаться? Или потому, что впервые начала защищать себя?

— Потому что ты перестала понимать, что происходит. Жизнь — это не только ты и твои «успехи», — она скрещивает руки, её глаза сверкают гневом. — Хотелось бы услышать одно: почему Родион тебя бросил?

Сердце сжимается.

— Что? — шепчу я.

— Ты ведь что-то сделала, верно? — продолжает Ника. — Перешла все границы.

Горло сдавливает, слова тонут.

— Я… — пытаюсь вдохнуть. — Зашла в его мастерскую без разрешения.

— Вот именно, — кивает она. Голос становится ледяным. — Нарушила его личное пространство. У него есть вещи, которые он никому не показывает. Ты вторглась туда. Не все живут напоказ. Некоторые открываются, когда готовы. А ты всё хочешь сразу. Тебе нужно внимание, подтверждение, восхищение — и это немедленно. Ну что ж, дождалась. Это