Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская

— Что теперь будем делать? — спрашиваю я шёпотом, прикасаясь губами к её уху.

— Не знаю, — отвечает она тихо. — Просто будем рядом, наверное.

— Как друзья?

— Как друзья, — она кивает. — Звонить друг другу, встречаться за кофе, обсуждать детей. К свадьбе готовиться.

— А может, не только как друзья? — рискую я спросить.

Она поворачивает голову и смотрит на меня. Близко-близко, так, что я вижу каждую морщинку, каждый лучик у глаз. Они не портят её, а делают ещё красивее.

— Не торопи события, Серёжа, — говорит она тихо. — Мы только научились не ненавидеть друг друга. Давай не будем бежать впереди паровоза.

— Боюсь, что если не побежим — опоздаем, — усмехаюсь я.

— Мы уже опоздали на тридцать лет, — она вздыхает. — Ещё немного ничего не решит.

Я молчу. Потому что она права. Мы не можем перепрыгнуть всё это время. Нам нужно привыкнуть друг к другу заново, начать с нуля.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Будем друзьями.

— Друзьями, — повторяет она и вдруг улыбается.

Мне становится так тепло от этой улыбки. Я прижимаю её к себе сильнее.

— Сергей, — говорит она.

— Что?

— Спасибо тебе, — она не объясняет за что, и я не спрашиваю.

Я просто сижу рядом и держу её в своих руках. Мою женщину, которую я ждал тридцать лет. Она вернулась. Или я вернулся — неважно. Главное, что мы вместе сейчас, в эту минуту.

Когда темнеет, я провожаю её до машины. Она садится за руль, смотрит на меня через открытое окно.

— Позвони мне завтра, — говорит она.

— Позвоню, — обещаю я.

Она уезжает. Я смотрю на удаляющиеся красные огни и чувствую, как внутри что-то оттаивает. И ещё я чувствую какое-то ликование. Как будто я вдруг выиграл в лотерею невероятный приз.

Дома Дэн встречает меня радостным лаем, крутится, суёт мне в руки поводок. Я треплю его за уши, надеваю намордник.

— Ну что, Дэн, — говорю я, — мы на шаг ближе.

Глава 30. Ирина

Утро начинается с требовательного «Мяу!» прямо над моим ухом. Багира сидит на краю подушки, щекоча моё лицо своими длинными усами, и смотрит так осуждающе, как будто я совершила как минимум государственную измену. Ну да, проспала её законное время кормления на целых двадцать минут, автоматически отключив будильник, когда он завибрировал на тумбочке.

— Встаю я, встаю, — сонно бормочу, мечтая забыть о работе и поспать ещё хотя бы часик. Хорошо, что я привыкла вставать на два часа раньше выхода на работу, не опоздаю.

Кошка с достоинством спрыгивает на пол и шествует в сторону кухни. Я иду следом, кутаясь в махровый халат. На автомате включаю чайник, насыпаю ей сухой корм, меняю воду в миске на тёплую. Багира принимается хрустеть, а я прислоняюсь спиной к кухонному гарнитуру, обхватывая пальцами горячую чашку с кофе.

Небо за окном затянуто серыми, тяжёлыми тучами, ветер крутит во дворе остатки пожухлой листвы, но воздух всё ещё хранит то сыроватое тепло, от которого до самого Нового года у нас не допросишься снега.

Воспоминания о вчерашнем дне снова лезут в голову.

Я ведь шла к озеру с твёрдым намерением держать дистанцию. Хотела спокойно, по-взрослому показать ему, что Ирина Ленская уже не девчонка из общаги, которую можно поманить, и она растает. А в итоге? В итоге я сидела на этой чёртовой скамейке, прижавшись к его плечу, и впервые за тридцать лет чувствовала себя умиротворённо счастливой.

Когда Сергей обнял меня, на мгновение показалось, что не было ни этих тридцати лет, ни моего развода с Игорем, ни карьерных войн, ни вечной маски железной леди. Был только Серёжа. Мой Серёжа. С тем же самым родным запахом, в который добавился какой-то новый дорогой парфюм и едва уловимый аромат хорошего табака.

«Не торопись, Ирина, — одёргиваю я сама себя, делая глоток ещё горячего кофе. — Мы договорились быть друзьями. Ради детей. Просто общаться».

Кому я вру? Какими, к чёрту, друзьями? Между нами такое электричество разрядами бьёт, что СЭС могла бы закрыть этот парк за нарушение техники безопасности. Но бежать сломя голову в полноценные отношения в пятьдесят лет… это как-то даже неприлично. Нужно присмотреться. Привыкнуть к тому, что он больше не враг.

— Мамуль, доброе утро, — в кухню заходит сонная Лиза с растрёпанными волосами и в забавной пижаме с пингвинами.

Направляется прямиком к чайнику, но я замечаю, как её хитрые голубые глаза — точь-в-точь мои — сканируют моё лицо.

— Доброе, — улыбаюсь я. — Лизунь, я проспала, завтрак ещё не готов, — признаюсь честно. Но чай заварила, наливай. Сейчас бутерброды сделаю. Перекусишь в универе?

— Да не проблема!

Лиза садится напротив, поджимает под себя ноги и обхватывает чашку. Багира, закончив с завтраком, запрыгивает к ней на колени.

— Ну? — Лизка выжидательно приподнимает бровь. — Ты вчера вернулась поздно. И у тебя был… странный вид. Мам, не томи. Как прошла встреча? Вы опять поцапались?

— С чего ты взяла? — я стараюсь придать голосу максимум деловитости, открываю холодильник и достаю сыр. — Нормально прошла. Погуляли по парку. Поговорили о прошлом, о работе.

— И всё? — дочь явно разочарована. — Мам, ну я же вижу. Ты когда с работы уставшая приходишь, у тебя брови к переносице сходятся. А вчера ты зашла вся такая светящаяся. Сергей Юрьевич тебя подвез?

— Я на машине была, меня подвозить не надо, — отрезаю я, нарезая сыр аккуратными пластинками. Поворачиваюсь к ней и вздыхаю, понимая, что от этой партизанки ничего не скроешь. — Ладно, любопытная варвара. Поговорили, как взрослые люди, без криков и взаимных обвинений. Решили, что глупо продолжать эту войну. В конце концов, у нас дети женятся, нам внуков вместе нянчить.

Лиза от удивления чуть чаем не поперхнулась. Багира на её коленях недовольно мявкнула и перебралась на свободный стул.

— Внуков? То есть… вы помирились окончательно? — в глазах дочери вспыхивает такой восторг, что мне становится неловко.

— Мы решили остаться