Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская

утра я устраиваю такую головомойку руководителям филиалов и шеф-поварам, что у них руки трясутся до пятницы. Мой стандартный утренний ритуал — зайти, громко и доходчиво высказать всё, что я думаю об их квалификации, заставить переделать половину отчётов и только потом, выпив двойной эспрессо, спокойно сесть за работу.

Сегодня всё иначе. Секретарша заходила трижды, каждый раз бледнея и вжимая голову в плечи, когда приносила документы на подпись. Я, не глядя, расписывался, говорил «спасибо» и даже — о боже — поинтересовался, как её простуда. Девушка пятилась к двери с таким выражением лица, будто вместо меня в кресле сидит привидение.

Мне плевать. Пусть думают, что я сошёл с ума или готовлю всем увольнение без выходного пособия. У меня внутри до сих пор тепло от встречи у озера. А ещё я жду вечера. В кармане лежит телефон, где в смс-сообщениях светится её адрес. Ирина согласилась поехать со мной на ужин.

Дверь кабинета распахивается. На пороге появляется Забродин — как всегда в безупречном костюме-тройке, но с выражением глубокого недоумения на лице. Он проходит, плюхается в кресло и внимательно всматривается в моё лицо.

— Кузнецов, у тебя всё в порядке? — подозрительно спрашивает Алексей, прищуриваясь. — Я сейчас шёл через приёмную, там гробовая тишина. Менеджеры шепчутся по углам. Шеф-повар «Элизиума» звонил мне в панике, спрашивал, не собираешься ли ты продавать сеть, потому что ты утром заехал, посмотрел на трещину на кафеле в кондитерском цеху, похлопал его по плечу и сказал: «Бывает, Коля, заделай на днях». Ты здоров?

— Здоров, Лёша, здоров как никогда, — я откидываюсь на спинку кресла и усмехаюсь, глядя на партнёра. — Просто настроение хорошее. Тебе это понятие знакомо?

— Твоё хорошее настроение обычно выглядит как отсутствие плохого, — качает он головой, но тут же на его губах расплывается понимающая ухмылка. — Это из-за Ленской? Вы всё-таки встретились?

— Встретились. Погуляли в парке.

— И? Не томи, Сергей, мы с Татьяной ради вас целую спецоперацию провернули, я имею право знать подробности! — Забродин подаётся вперёд, его глаза азартно блестят.

— Мы решили остаться друзьями, — спокойно говорю я, хотя самого внутри всё ликует. — Будем общаться, готовить детей к свадьбе. Максим сегодня звонил, они с Лизой уже даты прикидывают на конец декабря.

Алексей откидывается назад и громко, искренне хохочет.

— Друзьями! Ну конечно! Сергей, ты кому лапшу на уши вешаешь? Я тебя за два года уже изучил. Ты на неё смотришь так, будто готов СЭС вместе со всем министерством выкупить и ей подарить, лишь бы она на тебя лишний раз взглянула. Ну ладно, друзья так друзья. Главное, что молодые наконец-то перестанут страдать. Кстати, твоя бывшая в курсе? Максим ей звонил?

— Звонил, — моё настроение слегка омрачается воспоминанием о вчерашнем разговоре с сыном. — Сказал, что она в восторге, собирается приехать, чтобы помочь с организацией.

— Ну, это логично, — Забродин жмёт плечами, ничуть не удивлённый. — Сын-то единственный, как она пропустит такое событие? Приедет, конечно. Главное, чтобы они с Ириной территорию делить не начали. Ты рассказывал, что Наталья у тебя женщина экспрессивная, а Ленская — ходячий филиал айсберга, когда не в духе.

— Разберёмся, — коротко бросаю я, давая понять, что тема закрыта. — Всё, Лёша, иди работай. У меня ещё пара встреч, а потом мне нужно уехать по делам.

— По дружеским делам? — подмигивает этот паразит, поднимаясь с кресла. — Удачи, «друг». Смотри, букет купить не забудь, друзья ведь дарят друг другу цветы.

Когда он уходит, я снова возвращаюсь к мыслям об Ирине. Время тянется невыносимо медленно. Я ловлю себя на том, что постоянно смотрю на часы.

Наконец, рабочий день близится к концу. В половине седьмого я уже сижу в машине. Дождь, который собирался с самого утра, так и не пошёл, но воздух влажный, прохладный. Самая правильная погода для того, чтобы уехать за город, поближе к камину.

Я подъезжаю к её дому ровно в семь. Никаких опозданий. Глушу мотор, выхожу из машины и жду у подъезда.

Ирина выходит через пять минут. В тёмном пальто с небрежно повязанным на шее голубым платком, который подчёркивает её глаза, она выглядит очень элегантно. Никакого пафоса, никакой вычурности, но от неё невозможно оторвать взгляд. Настоящая женщина. Породистая, гордая.

— Привет, — говорю я, открывая перед ней пассажирскую дверь своего внедорожника.

— Здравствуй, Сергей, — она едва заметно улыбается углом губ, проскальзывает в салон, который тут же наполняется едва различимым ароматом её парфюма.

Я сажусь за руль, мы выезжаем со двора. Первые минут десять едем в тишине. Пробиваемся через вечерние заторы, выбираясь на загородную трассу. Между нами снова это странное напряжение, но теперь оно не враждебное.

— Куда мы едем? — спрашивает она, глядя на пролетающие мимо огни придорожных заправок.

— В одно небольшое место, километрах в двадцати от города. Называется «Старая мельница». Там шумно не бывает, хозяин — мой хороший знакомый. Закрытая веранда, камин и, как я обещал, лучшая рыба на углях. Подышим чистым воздухом.

— Звучит заманчиво, — Ирина откидывается на подголовник, прикрывает глаза. — Я так устала сегодня на работе. Понедельник — точно тяжёлый день. Ещё и Лизка с утра пораньше огорошила своей предновогодней свадьбой.

Я смеюсь.

— Максим вчера мне звонил. Тоже весь горит. Позвонил матери, говорит, она собирается приехать, заняться организацией свадьбы.

Ирина открывает глаза, поворачивает голову ко мне.

— Твоя бывшая жена? Надеюсь, у нас не возникнет разногласий по поводу формата мероприятия. Я не люблю излишнюю пышность.

— Не возникнет, — обещаю я, перехватывая руль одной рукой. — Я всё улажу. Свадьба будет такой, какой её хотят видеть дети. И… какой одобришь ты.

Она ничего не отвечает, но я замечаю, как расслабляются её плечи.

«Старая мельница» встречает нас тишиной и запахом дровяного дыма. Хозяин, как и обещал, выделил нам отдельную маленькую веранду. В углу уютно трещит камин, отбрасывая мягкие блики на бревенчатые стены и массивный деревянный стол.

Мы пьем белое вино, едим потрясающую запечённую стерлядь, и я ловлю себя на мысли, что мы разговариваем так, будто не было этих тридцати лет разлуки и глупой войны последних недель.

Мы вспоминаем наши студенческие годы, общих знакомых, смеёмся