Недосказанность. Вкус второго шанса - Татьяна Никольская

Сергей затихает, делая глоток из своей чашки. А у меня внутри ворочается что-то острое и болезненное ворочается.

— Я забрал его в тот же день, — тихо продолжает он. — Выхаживал, лечил. Мы с ним первые полгода спали в этой гостиной на полу, потому что он выл, стоило мне отойти на шаг. Он долго не верил, что человек может не ударить. Потом Забродин стал захаживать, вкусняшек ему приносить. Дэн его обожает. Я даже ревную. А когда Максим сюда переехал от матери, пёс и его принял. А теперь и тебя признал. Доверчив стал. Для собаки это не очень хорошо, но, надеюсь, он просто разбирается в людях.

Я чувствую, как к горлу подступает ком. На меня это совершенно не похоже. Ирина Ленская не плачет над трогательными историями, она вообще разучилась плакать лет тридцать лет назад. Но сейчас этот огромный пёс, который когда-то пострадал от человеческой жестокости, а теперь греет мои ноги, растапливает внутри какую-то вековую мерзлоту. Я и не знала, насколько этот сильный, упрямый и властный мужчина может быть человечным.

Я чувствую подступающие слёзы, наклоняюсь с Дэну и глажу пса по загривку. Дэн поднимает голову и смотрит мне в глаза так пронзительно, как будто понимает, что сейчас рассказывали про его жизнь. Спазм в горле не отпускает. Я встаю и отхожу к окну, чтобы Сергей не заметил моих слёз.

— Ира? Что такое?

— Всё хорошо, кофе очень вкусный. Я просто… посмотрю в окно, — бросаю я.

За окном раскинулся ночной город — бескрайнее море мерцающих жёлтых и белых огней, размытых ночной сыростью. Я судорожно вдыхаю воздух, пытаясь сморгнуть глупые слёзы, которые уже катятся по щекам, оставляя горячие дорожки. Мне стыдно за свою слабость, стыдно перед самой собой.

Сзади тихо подходит Сергей. Я чувствую его тепло ещё до того, как его большие, сильные руки осторожно ложатся мне на талию, притягивая к себе. Он утыкается подбородком в мою макушку и обнимает.

— Эй… ты чего? — шёпотом спрашивает он, заметив моё прерывистое дыхание.

Я оборачиваюсь, не успевая спрятать влажное лицо. Сергей замирает. В его глазах проносится целая буря эмоций — от удивления до такой безграничной, щемящей нежности, что у меня подкашиваются ноги. Он аккуратно, подушечками больших пальцев, стирает слезинки с моих щёк.

— Глупая моя… — тихо шепчет он, наклоняясь ближе. — Моя гордая, упрямая девочка.

И он целует меня.

Его тёплые, мягкие губы нежно исследуют мои. Внутри меня взрывается целая вселенная. Весь мой контроль, вся моя напускная холодность летит к чертям. Я с тихим вздохом запускаю пальцы в его волосы, притягивая ближе, отвечая с той же накопившейся за десятилетия жаждой.

Мир вокруг перестает существовать. Исчезает ночной город за окном, тридцать прожитых друг без друга лет, остаемся только мы. Нежный поцелуй постепенно переходит в страстный, мы целуемся как первый раз — изголодавшиеся по ласке, ненасытные. Словно пытаясь этим поцелуем перечеркнуть, компенсировать все потерянные годы, все недосказанные слова.

Сергей отрывается первый, смотрит мне в глаза, берёт за руку и ведёт в спальню.

В темноте комнаты, под бешеные удары сердца, мы сбрасываем с себя одежду вместе с грузом прожитых лет. Его прикосновения, изучающие каждый сантиметр моего тела, помнящего его на каком-то подсознательном уровне, чуткие и нежные. Каждое движение, каждый вздох наполнены такой пронзительной чувственностью, от которой по телу проходит дрожь. Мы любим друг друга так, словно завтрашний день никогда не наступит, возвращая себе всё то, что когда-то отняла у нас гордость.

Позже, когда всё затихает, я лежу, уткнувшись носом в его широкую, тёплую грудь, слушая ровный, успокоившийся стук его сердца. В комнате прохладно, но под большим одеялом нам тепло. Сергей перебирает мои короткие волосы, целуя.

— Останься, — тихо шепчет он в темноту. — Не уезжай. Я хочу проснуться с тобой.

Я закрываю глаза, и внутри меня снова поднимается мощная волна желания. Мне так не хочется уходить из этой постели, от этого тепла, от мужчины, которого я никогда не переставала любить. Ловлю себя на мысли, что готова бросить всё и остаться здесь, растворившись в этом моменте.

Но разум, тренированный годами, берёт своё.

— Серёж… не могу, — я с тихим вздохом приподнимаюсь, опираясь на локоть и глядя на его волевое лицо в полумраке. — Дома Лиза. Она, конечно, взрослая, но… я так не могу. Да и мне утром на работу. Нужно быть в форме.

Сергей тяжело вздыхает, в его глазах мелькает тень разочарования, но он понимающе кивает. Не давит.

— Ладно, — он целует меня в лоб. — Я отвезу тебя.

Я поднимаюсь, одеваюсь, чувствуя, как каждая клеточка тела приятно ноет после его объятий. Мы выходим в прихожую. Дэн снова рядом, но теперь он с упрёком смотрит на хозяина, провожая взглядом.

Когда через полчаса машина останавливается у моего подъезда, Сергей берёт мою руку, целует ладонь.

— Я позвоню завтра, — говорит он, глядя мне прямо в глаза. — Или ты мне позвони.

— Позвони, — улыбаюсь я, выходя в прохладную ночь.

Я поднимаюсь на свой этаж, осторожно открываю дверь и захожу как вор. Дома темно и тихо — Лиза спит. Откуда-то неслышно появляется Багира, подозрительно обнюхивая меня. Я подхожу, беру её на руки, прижимаю к себе:

— Нет, я тебе не изменяла. Просто познакомилась с красивым псом. Не ревнуй.

На душе удивительно легко. Кажется, впервые за тридцать лет я по-настоящему счастлива.

Глава 34. Сергей

Будильник на телефоне зазвонил в семь, но я открыл глаза ещё до него. Посмотрел на пустую половину кровати, которая всё ещё хранила едва уловимый шлейф её парфюма, и понял, что улыбаюсь как пацан. Ну надо же! Тридцать лет упорной взаимной ненависти, а стоило один раз нормально поговорить, отключив гордость, и всё изменилось за одну ночь.

Дэн, заметив, что хозяин проснулся, тут же вскочил со своего коврика, подошёл к кровати и положил морду. Он преданно смотрел на