Попаданка в тело ненужной жены - Юлий Люцифер

начать верить в простые вещи.

На этот раз он не улыбнулся.

И не отвел взгляд.

Мы стояли в зимнем саду посреди стекла, света и влажного запаха земли, и между нами вдруг образовалась та особенная тишина, в которой оба слишком хорошо понимают: шаг в любую сторону сделает все сложнее.

К счастью, именно в этот момент в дальнем конце сада показалась Мира.

Она спешила, почти бежала, и по ее лицу было ясно: что-то случилось.

Я сразу шагнула ей навстречу.

— Что?

Она остановилась, тяжело дыша.

— Госпожа… вас ищет леди Эстель. И не одна. С ней жрица из храмового совета.

Я резко выпрямилась.

— Зачем?

Мира побледнела.

— Говорят, речь пойдет о вашем здоровье… и пригодности к зимнему приему.

Я медленно перевела взгляд на Вольфа.

Он уже стал другим.

Собранным.

Холодным.

Готовым.

— Значит, — сказал он тихо, — они решили поднять цену вашей покорности еще выше.

Я почувствовала, как внутри поднимается знакомое ледяное спокойствие.

Очень хорошо.

Потому что я тоже больше не собиралась быть дешевой.

Глава 19. Бал, где все меняется

Жрица из храмового совета оказалась женщиной лет сорока с лицом, на котором благожелательность была отполирована до состояния оружия.

Когда я вошла в малую приемную, леди Эстель уже сидела у камина, безупречно собранная, как всегда. Рядом — высокая женщина в светлом одеянии с серебряной вышивкой по подолу и тонкой цепью с храмовым знаком на груди. Пальцы у нее были длинные, спокойные, взгляд — мягкий, но слишком внимательный. Такой взгляд не утешает. Такой оценивает, насколько удобно тебя будет объявить проблемой.

Я остановилась в дверях.

— Леди Эстель. Почтенная…?

— Жрица Маэрина, — ответила сама женщина. — Благодарю, что пришли, леди Арден.

— У меня было ощущение, что если не приду, за мной пришлют уже не вежливое приглашение, — ответила я.

Мира за моей спиной едва слышно втянула воздух.

Леди Эстель не изменилась в лице.

— Мы лишь хотели обсудить ваше состояние в присутствии беспристрастной стороны, — произнесла она. — После последних событий в доме это выглядит разумной мерой.

— Как удобно, — сказала я. — Когда женщину годами ослабляют под видом заботы, а потом зовут храм, чтобы уточнить, достаточно ли она здорова для общества.

Жрица Маэрина сложила руки на коленях.

— Мне сказали, вы пережили несколько приступов слабости, всплеск нестабильной магии и ряд эмоционально напряженных эпизодов.

Я прошла вперед и села напротив.

— Вам сказали все это одним списком? Как красиво. Почти безупречно смывается ответственность тех, кто делал эти приступы возможными.

Жрица посмотрела на меня внимательнее.

— Вы полагаете, ваше состояние было вызвано внешним вмешательством?

— Не полагаю. Уже знаю.

Леди Эстель чуть повернула голову.

— Эвелина, вы вновь позволяете себе утверждения без должной осторожности.

— А вы, леди Эстель, вновь позволяете себе выглядеть так, будто осторожность нужна только жертве, а не тем, кто годами вмешивался в ее тело и дар.

Тишина.

Храмовая женщина не вмешалась сразу. Она наблюдала.

Очень хорошо.

Пусть смотрит не только на меня.

— Леди Арден, — произнесла Маэрина, — моя задача — определить, может ли ваше нынешнее состояние представлять опасность для вас или окружающих на большом публичном мероприятии.

— И кто именно попросил вас заняться этой задачей? — спросила я.

Жрица не отвела взгляда.

— Формально — леди Эстель как старшая в доме.

— А неформально?

— Это не мой язык.

— Жаль. Потому что мой дар все меньше любит формальности.

Леди Эстель холодно произнесла:

— Эвелина, достаточно.

Я перевела взгляд на нее.

— Нет. Недостаточно. Вы позвали храмовую проверку не потому, что переживаете за меня. А потому, что после северной галереи вам срочно нужно снова сделать из меня сомнительную фигуру. Иначе на приеме я окажусь там, где мне положено быть по праву.

Маэрина чуть подалась вперед.

— Северная галерея?

Вот оно.

Свекровь явно не собиралась выносить это наружу.

Прекрасно.

Я улыбнулась ей очень мягко.

— Ах, вы не знали? Тогда странно, что вас привели оценивать мою пригодность, не сообщив, что вчера в доме обнаружили скрытые контуры подавления и ловушку, подложенную в мои покои.

Леди Эстель побледнела едва заметно, но я увидела.

Жрица медленно повернулась к ней.

— Это правда?

— В доме идет внутренняя проверка, — сказала свекровь слишком ровно. — Я не считала нужным нагружать совет неподтвержденными деталями.

— Как тонко, — заметила я. — Неподтвержденными оказались именно те детали, из-за которых ваше приглашение храма начинает выглядеть не как забота, а как попытка отстранить неудобную женщину.

Маэрина посмотрела теперь уже на меня совсем иначе.

Не как на возможную истеричку.

Как на участницу конфликта, в котором информация распределена неравномерно.

— Леди Арден, — сказала она, — я все же должна задать прямой вопрос. Считаете ли вы, что способны контролировать себя и свою магию на зимнем приеме?

Я выпрямилась.

— Да.

— Даже после недавнего всплеска?

— Особенно после него. Потому что теперь я хотя бы знаю, что во мне не “нервная слабость”, а подавляемый дар.

— И кто подтвердил вам это?

— Мастер Таллен.

Это имя сработало.

Жрица едва заметно изменилась в лице.

— Таллен не разбрасывается заключениями.

— Именно поэтому я и доверяю ему больше, чем людям, которые годами путали заботу с контролем.

Свекровь резко встала.

— Я не намерена сидеть и слушать, как вы превращаете семейный вопрос в публичное обвинение.

Я тоже поднялась.

— А я не намерена позволять вам превращать мою жизнь в удобный медицинский случай каждый раз, когда я перестаю быть послушной.

Мы стояли напротив друг друга, и в этот момент дверь распахнулась.

Арден вошел без предупреждения.

Конечно.

Как будто дом сам выбирал самые острые секунды, чтобы свести нас в одной комнате.

Он быстро обвел взглядом меня, мать