Попаданка в тело ненужной жены - Юлий Люцифер

а его скрытой опорой. И, наверное, именно поэтому рядом с ним воздух ощущался проще.

Опасно проще.

— Не беспокойтесь, капитан, — сказала я. — У меня прекрасный вкус. Просто иногда реальность подсовывает то, что не заказывали.

Его взгляд задержался на моем лице.

— Он что-то вам сказал.

Не вопрос.

Утверждение.

— А вы, смотрю, научились читать не только угрозы в коридорах.

— Вас сейчас проще читать, чем вы думаете.

— Какая неприятная новость.

Он помолчал.

Потом сказал:

— Если это делает вечер сложнее, скажите. Я найду повод увести вас отсюда.

Вот оно.

Простое предложение.

Без давления.

Без права на меня.

Просто — найду повод.

И именно от этого под кожей снова прошло что-то слишком живое.

— Вы очень опасны, капитан, — тихо сказала я.

— Вы уже говорили.

— Нет. Тогда я только подозревала. Сейчас почти уверена.

Он слегка склонил голову.

— Чем именно?

Я посмотрела на большой зал за его плечом, на свет, на танцующих людей, на отражение свечей в зеркалах.

Потом снова на него.

— Тем, что рядом с вами все кажется слишком ясным. А женщинам вроде меня нельзя слишком быстро начинать дышать легче рядом с мужчиной, который просто умеет уважать их границы.

Тишина.

Очень тонкая.

Очень натянутая.

Он не улыбнулся.

Не отшутился.

Не сделал шаг ближе.

И именно это было самым точным ответом из возможных.

Потому что уважение к границе иногда ранит сильнее, чем попытка ее нарушить.

— Тогда держитесь на расстоянии, миледи, — сказал он негромко. — Пока сами не решите, что иначе безопасно.

Я невольно усмехнулась.

— С вами, капитан, даже предупреждения звучат как приглашение подумать о плохом.

— Я старался сделать наоборот.

Я уже собиралась ответить, когда музыка в зале вдруг оборвалась резко, на середине такта.

Мы оба мгновенно повернули головы.

В большом зале произошло что-то не по сценарию.

Люди расступались.

Кто-то вскрикнул.

В воздухе — даже отсюда — я почувствовала знакомый металлический толчок магии.

Очень плохой.

Вольф сразу стал другим.

Только что он был мужчиной, рядом с которым опасно легко дышать.

Теперь — капитаном.

— Назад, — сказал он и уже шагнул вперед.

Но я не отступила.

Потому что под кожей, в самой глубине, уже вспыхивал новый резонанс.

И я знала: что бы сейчас ни случилось в центре бала, это имеет отношение ко мне.

Глава 21. Враг выходит из тени

Я не отступила.

Вольф уже сделал шаг в зал, но, заметив, что я не двинулась назад, резко обернулся.

— Эвелина.

— Даже не начинайте, — сказала я.

И в ту же секунду в центре бального зала раздался второй звук.

Не крик.

Не звон.

Гораздо хуже.

Треск магического контура, сорвавшегося не там, где должен.

Люди шарахнулись от середины зала. Музыканты вскочили. Кто-то из дам вскрикнул так резко, что этот звук прошил весь зал насквозь. Перед большой люстрой, прямо над полированным паркетом, воздух дрожал — как тонкое стекло перед тем, как расколоться.

Я увидела это сразу.

Не глазами даже — всем телом.

Контур.

Подвешенный.

Замаскированный под украшение бала.

И теперь он рвался.

— Боги… — выдохнул кто-то в толпе.

Вольф уже отдавал команды:

— Очистить центр! Никого под люстрой! Быстро!

Его голос прорезал панику мгновенно и точно. Люди начали отступать, стягиваясь к стенам, а охрана — наоборот, двигаться вперед.

Я вышла из боковой галереи в зал.

— Назад! — бросил Вольф, даже не оборачиваясь.

— Поздно, — ответила я.

Потому что теперь я уже чувствовала весь рисунок.

Это не была случайная поломка.

Не декоративная магия, сорвавшаяся от перегрузки.

И не старый контур.

Это была встроенная связка на отклик.

Настроенная на меня.

На мой резонанс.

На всплеск силы в людном месте.

Ловушка другого уровня.

Не усыпить тихо в спальне.

А заставить сработать на публике.

Сделать опасной.

Нестабильной.

Страшной.

Идеально.

Центр зала

Арден уже был там.

У середины зала, чуть впереди толпы, с двумя людьми из охраны и Талленом, которого, кажется, призвали заранее держать часть внутренней магической защиты бала под контролем. Он резко обернулся на мой голос — и я увидела, что он все понял почти сразу.

Не деталями.

Смыслом.

Если контур рвется именно сейчас, именно здесь, на моем балу, на глазах у гостей, — это не случайность.

— Эвелина, не подходите! — крикнул он.

Я замерла в нескольких шагах.

Но не потому, что подчинилась.

Потому что почувствовала новую нить.

Она шла не сверху, не от люстры.

Чуть правее.

Из декоративной колонны у стены, оплетенной зимними белыми ветвями и стеклянными подвесками.

Я резко повернула голову.

И увидела ее.

Анэсса.

Она стояла почти в тени, в платье простой придворной дамы, ничем не примечательная с первого взгляда. Но теперь, когда мой дар уже раз научился срывать чужую маску, я чувствовала от нее то, что невозможно было спутать.

Слишком гладкий контур.

Слишком много спрятанного напряжения в руках.

И взгляд.

Не испуганный, как у всех вокруг.

Сосредоточенный.

Она не наблюдала.

Она ждала.

Враг выходит из тени, подумала я почти спокойно.

Наконец-то.

— Вольф! — резко бросила я. — Правая колонна! Женщина у стены!

Он повернул голову мгновенно.

Анэсса тоже поняла, что замечена.

И именно в этот момент контур над залом дернулся сильнее.

Люстра качнулась.

Кто-то в толпе закричал.

Осколки подвесок посыпались вниз — пока еще мелкие, но этого хватило, чтобы паника взметнулась новой волной.

— Спокойно! — рявкнул Арден так, что перекрыл даже крики. — Всем к стенам! Никто не двигается без приказа!

Сила его голоса действительно держала людей лучше любой любезности.

Но контур рвался.

И у нас были секунды.

Ловушка на публику

— Она питается от меня, — сказала я, подходя ближе.

Таллен