Аморальный - Алайна Салах

— Ты давай, поскучай пару минут, — шампанское опрокидываю и с тахты поднимаюсь. — В душ по-быстрому сгоняю.

Она кивает, мол, пиздуй. То, что больше не ссыкует — это точно. Шампанское в таких вопросах реально самый рабочий вариант.

В ванную захожу, шмотки скидываю и встаю под воду. Башку мылю, ну и остальное тоже. С хером сильно не стараюсь, потому что есть риск переборщить и на стенку стрельнуть. Нихуя удивительного: я без ебли уже хер пойми сколько и плюсом сутки без дрочки.

Зубы чищу, в полотенце заматываюсь и выхожу. В комнате её уже нет — значит, съебала в спальню.

Туда захожу и вижу ебучую картину: лежит одетая с краю, подушку обняла и дрыхнет.

Меня аж перекашивает. Э-э, блядь, так не пойдёт.

Подхожу и за плечо её трясу.

— Ты чего раскисла-то? Просыпайся давай.

Похуй ей вообще. Тело полудохлое передо мной, а не Эмма.

Ну и хули теперь делать? Полумертвой ей втыкать, а наутро сообщить, что больше не целка? Походу, это она и имела в виду, когда сказала, что с бухлом у неё проблемы. Бухать просто нихера не умеет, вот и всё.

С психу подхожу к окну и пялюсь туда. Член под полотенцем даже при виде трупака не обмяк. И сигарет, сука, нет, как назло — помогли бы успокоиться и стояк сбить. Блядь, походу, реально второй фужер лишний был. На нервах она, видать, перелакала.

Поворачиваюсь и снова на неё смотрю: как сиськи топорщатся под платьем, и как рот приоткрыт. От недоеба аж всякая хуйня в башку лезть начинает, поэтому от греха подальше вырубаю свет.

Ложусь рядом, злой как сука, и жопой поворачиваюсь, чтобы соблазна не было присунуть.

Только глаза закрываю, слышу — в дверь кто-то скребётся. Вспоминаю, что пузырь «Кристала» в номер заказал, и матерюсь в голос. Как, сука, издеваются.

51

О вчерашнем проёбе с бухлом вспоминаю ещё до того, как толком просыпаюсь. Потому что член, блядь, ломит и яйца звенят. Из-за стояка дважды за ночь просыпался и в спину Эмме пялился, злой, как сука. Ну надо же, блядь, у самой кассы взяла и отрубилась. Как сдержался и не присунул — реально, хер знает.

Короче, слишком вся эта эпопея с еблей растянулась. Уже и в другой город, блядь, притащился с ней, чтобы потрахаться, и один хер голодным хожу. Так-то вредно мужикам, чтобы сперма в яйцах кисла.

Глаза открываю, к ней поворачиваюсь и вижу, что переодеться успела. Засыпала-то в платье она, а сейчас в халате лежит отельном.

— Проснулась? — сиплю.

Ответа ноль, но я один хер чую, что не дрыхнет. Слишком уж неровно сопит. Стопудов, ждёт, что обработаю её по прошлой программе.

Я руку через неё перекидываю и жопой к себе дёргаю. Она дышит громче, но упорно продолжает трупом прикидываться.

Я эту игру бабскую не первый день знаю, так что не расшаркиваюсь особо. Халат распахиваю и сиськи её стискиваю. Бля-ядь, всё-таки пиздатые они у неё такие — аж до слюней. Не кисель нихуя, как бывает у мясистых тёлок, а стоячие и упругие. И соски вечно торчком стоят. То ли по жизни у неё так, то ли потому, что потечь успела.

У меня у самого хером орехи колоть можно. Я трусы чуток спускаю и стояком ей между булок тычусь. Аж, блядь, искры из глаз сыплются — до того выебать её хочу. Сильнее надавлю — дыру в халате ей проделаю.

— Хочешь, чтобы я в тебя его сунул? — хриплю ей в ухо. — И хорош молчать, ты же нихера не спишь. Я твою течку через одеяло чую.

— Я не готова пока, Кость… — шепчет, а сама задницу отклячивает и об меня трётся. — Давай позже, пожалуйста… Может быть, вечером…

В целом, сейчас даже похуй, что воткнуть не даёт. Мне через два часа надо на выставке быть, а ещё душ принять успеть и пожрать… Короче, за полчаса один хер нормально потрахаться — а тем более с целкой, хуй выйдет. Уж, блядь, точно я не ради пяти минут месяц с хуем маюсь.

Вместо этого руку ей между ног проталкиваю, пальцами ныряю между складок и тут же кайф ловлю. Дырочка у неё, конечно, блядская. Мокро, аж хлюпает.

Она заскулила, заёрзала и ноги свести пытается. Я колено между ними пропихиваю, чтобы пошире её раскрыть, и щёлку надрачивать начинаю. Скользкая такая, узенькая. Чуть дотронешься, она тут же смазкой заливать начинает.

— Костя… Костя… Я так не могу… — стонет… — Костя… Подожди… Так… Господи…

— Заткнись и кайфуй, сучка… — Я ухо её прикусываю и на клитор давлю. — Ты ещё в аэропорту ляжки была раздвинуть готова. Нравится тебе?

— Да… — мычит. — Когда ты там трогаешь, меня наизнанку выворачивает.

Можно, конечно, изъебаться: её подольше рукой помурыжить, а в оконцовке отлизать, но уже у самого яйца лопаются. Поэтому решаю по экспресс-программе пойти. Ещё, блядь, не хватало, как пиздюк на простыню спустить.

Полпальца ей в щёлку проталкиваю, чтобы огонька добавить, и вторым продолжаю клитор дербанить без остановки. Он разбух аж и твёрдый, как подшипник. Она мычит, извивается, задницей мне об яйца трётся и имя моё стонет.

— С членом ещё охуеннее будет, — обещаю. — Ты, блядь, за то, как вчера меня прокатила, теперь часами скакать на нём будешь.

На руку сплёвываю и снова в дырочке её прикладываюсь. Она визжать начинает, как сирена ментовская, потом задергалась резко и давай соками мне на пальцы брызгать. Я крепче держу и продолжаю надрачивать, чтобы до конца отстрелялась.

Она бьётся в припадке с минуту и стонет, не смолкая.

Когда тряпкой подо мной обмякает, я её руку нахожу и на член себе кладу. Разбух, блядь, аж трогать больно.

— Дрочила когда-нибудь? — уточняю на всякий.

Она головой мотает, но ладонь не одёргивает.

— Сжимай в кулак — несильно только, и дёргай вверх-вниз. Темп один держи и не останавливайся.

Она посопела, но не отказывается. Начинает. Сначала робко, потом осваивается и давай надрачивать активнее. Я голову на подушку откидываю и глаза закрываю в кайфе. Сразу картинки давай плыть: как она ракушкой раскинувшись, щёлку свою розовую вибратором трахает, и как стонет по-блядски и сиськи руками мнёт.

— Быстрее дрочи… — хриплю. — Бля, в рот тебе хочу кончить… И сперму по губам размазать.

Она сопеть начинает сильнее, поближе двигается, в ухо мне дышит томно, но и рукой работать не забывает. В паху, чую, жарить начинает. Ещё чуть-чуть — стрельну, если с темпом