Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

уже поняла. Тем не менее, вина всё равно лежит на тебе, — она начала обходить его кругом — хищник, выслеживающий добычу, и он каждой клеткой своего тела чувствовал, что она именно та, кем кажется.

— Я тебя не понимаю, — начал он тихим голосом, не двигаясь с места.

— Ты прав. Ты был целью задолго до нашей встречи, Феникс. «Призрак ночи» следовал за тобой до Бухты Анкоридж по слухам, что ты направился туда в поисках информации о Мэринис, — она цокнула. — Рискуя навлечь на себя гнев богов. Теперь скажи мне, что тобой движет: храбрость или глупость?

Глаза Дрэвина вспыхнули, пламя внутри него рванулось к жизни, но всё равно отказалось разгораться в ладонях. Он оскалился.

— Я знал, что с тобой что-то не так. Мне следовало послушать Сэма.

— Ах, да. Сэмвелл определенно раскусил меня с того самого момента, как я ступила на ту пристань. Но ты, похоже, не смог устоять перед девой в беде, — она фыркнула, делая еще шаг ближе; ветер хлестал её волосами по лицу. — Какой же ты, блядь, герой.

Эсмира оценивала его, словно мужчину, противника в маленьком танце, проверяя, как далеко она сможет зайти, прежде чем он сломается. Она источала силу накатывающими волнами, будто была единым целым с морем.

Дрэвин никогда не пасовал перед врагом, никогда не уступал. И всё же Эсмира была единственным существом, встреченным им, перед которым всё его тело жаждало преклонить колени.

Он вскинул подбородок.

— Меня никогда не считали героем. И я не совсем уверен, кто ты такая, но знай: я сталкивался с вещами и похуже того, что таится в твоей хорошенькой плоти. Потребуется нечто большее, чем светящиеся глаза и втягивающиеся когти, чтобы вселить в меня страх.

Эсмира щелкнула языком.

— К тому же еще и лжец, Дрэвин Роу. Твой страх, хоть и невелик, очевиден — его запах щиплет мне ноздри, пока мы стоим друг против друга. Ты правильно делаешь, что опасаешься меня.

Она повернулась к нему спиной, её волосы закружились на ветру; она шагнула к самому носу корабля и осторожно положила руки на перила, глядя на волны.

— Я прекрасно осознаю, что ты понятия не имеешь, кто я, — она помедлила, её плечи поднялись, когда она сделала глубокий вдох. — Но ты узнаешь.

Дрэвин наблюдал за ней — за тем, как беспечно она подставила ему спину, будто он не представлял угрозы из-за скованных запястий. Гнев вспыхнул в нем из-за отсутствия ответов, из-за того, как она ходила вокруг да около всего, что ему нужно было знать. Он был капитаном и принцем, хотя ненавидел второй титул почти так же сильно, как «Феникс».

Эсмира была пираткой. Её капитан был в плену у короны. И теперь она размахивала его жизнью перед ним, вероятно, чтобы отыграться на его отце за то, что тот сделал с Сайрусом Блэквудом. По какой-то причине он был нужен ей живым. Ему уже было плевать почему, и он не находил причин безучастно стоять в стороне.

— Мы оба ищем одного и того же, — сказала она.

Сомнительно.

Дрэвин сделал бесшумный шаг к её спине, пока она продолжала смотреть на море; его сапоги беззвучно ступали по доскам. Все разумные мысли покинули его голову, когда он увидел свой единственный шанс на побег. Один взгляд на её затылок, другой — на спасательные шлюпки, и решение было принято.

В одно мгновение его скованные руки висели спереди, а в следующее — взметнулись над головой и обрушились на неё. Дрэвин рванул руки на себя, и металлические звенья цепи, соединяющие кандалы из велсинита, захлестнулись вокруг горла Эсмиры, когда он прижал её тело к своей груди.

Он ожидал, что Эсмира начнет жадно хватать ртом воздух — царапаться, рваться и кусаться, но она хранила молчание, даже когда цепи едва не раздробили ей трахею. Её руки безвольно висели по бокам, она почти не сопротивлялась, пока он пытался её задушить.

Но тут Эсмира рассмеялась.

Ледяной озноб пробежал по его позвоночнику.

Это был злодейский хохот, который проползал под кожу и зарывался глубоко в кости. Звук был острым, холодным и колючим, как лезвие. Он обвился вокруг его разума, словно змей, пробуждая первобытный ужас, пока его полная огня кровь стыла в жилах.

— Что, во имя всех богов?.. — прошептал он, усиливая хватку, но она даже не вздрогнула, когда он почувствовал, как крошечные косточки в её горле хрустнули под его напором.

— Ты пожалеешь об этом, Дрэвин Роу, — слова давались ей с трудом, но голос звучал жестоко, царапая его сознание, точно когти.

Яркое бирюзовое сияние брызнуло из её глаз, освещая море перед ними. Её некогда стройные ноги слились и переплелись под подолом юбки. Это что, мать его, хвост?!

Внезапно резкая боль пронзила его руку — это её когти впились в плоть, пуская кровь. А следом пришла невыносимая агония.

Дрэвин исторг неожиданный, ужасающий вопль муки, его спина выгнулась дугой. Он никогда не чувствовал такой боли, такой агонии. Каждая мышца в его теле напряглась, когда на него накатило непреодолимое головокружение. Огонь никогда не обжигал его, но он вообразил, что зияющая рана на руке — это то самое, что чувствовали его жертвы, когда он сжигал их заживо.

Эсмира выскользнула из его хватки на палубу, прежде чем её хвост метнулся и подсек его, повалив на доски рядом с собой.

— Ирах тебя дери! — взревел он, поднося руку к лицу. Ужас охватил его, когда он увидел, как его кожа шипит и плавится. — Эсмира! Что это такое?!

Она рассматривала свои острые ногти, которыми только что искалечила его, пока он корчился от боли.

— Это было очень грубо, Дрэвин Роу.

— Ты издеваешься надо мной, — его дыхание стало прерывистым и частым, в глазах потемнело; казалось, он вот-вот потеряет сознание от боли.

Эсмира склонила голову набок.

— Скажи, что тебе жаль.

— Боги, — его грудь вздымалась, он не мог набрать достаточно воздуха, боясь, что каждый вдох может стать последним. — Я думал, я нужен тебе живым, — выдавил он сквозь стиснутые зубы.

Она пожала одним плечом.

— Несчастные случаи случаются. Возможно, придется составить новые планы.

Он не мог в это поверить и не желал проверять, блефует она или нет. Что, во имя всех богов, было на её ногтях, отчего его рука ощущалась подобным образом? Казалось, она полоснула его клинком, смоченным в яде.

— Прости, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы.

Эсмира подползла к нему; её обнаженная, покрытая чешуей грудь едва удерживалась корсажем блузы, пока она лежала на нем сверху. Его глаза расширились, прикованные